– А ты чего не сказал?
– Из удивительной скромности, – объяснил я, – что всегда меня так подводит, так подводит. А вообще я троллей постоянно спасаю целыми толпами. Если об этом рассказывать, то когда поговорить о ваших зеленых с вот такими?
Он хмуро растянул рожу в устрашающей ухмылке, мы друг друга поняли, первый контакт с иной цивилизацией всегда надо начинать с обсуждения и сравнения достоинств баб.
Квакарл хлопнул меня по плечу зеленой лапищей.
– Пойдем в лагерь! Пить будем.
– Мне нужно повидаться с вашим шаманом, – сказал я. – Не нравится мне, когда убивают благородных троллей. Кентавров не жалко, это же копытные, да еще и лошади, а вот прекрасные и гордые тролли должны жить и метать свободно и безвоздмездно паюсную икру…
– Мы икру не мечем, – обидчиво сказал Квакарл.
– Точно? Ну проклятые кентавры с их низкой пропагандой! Какую клевету возвели!
Квакарл сказал гордо:
– Мы уже давно откладываем яйца!..
– Какой прогресс, – сказал я потрясенно, – и такое замалчивают? Не иначе, как от зависти!
– Еще бы, – сказал он довольно, – нашим женщинам не приходится в муках…
– Потому что вы безгрешные, – горячо сказал я. – Вас Творец не изгонял из рая! Вы всегда оставались любимцами. А кентавры… у-у, жывотныя! Мало в них гвоздей забивают!
– Мало, – согласился он, ошарашенный лавиной хвалебной информации. – Надо бы еще и еще. Я проведу тебя к шаману. А потом будем пить.
Ыгал и Шкрекун шли за нами, а чтоб не пропустить ни слова, буквально наступали нам на пятки.
– У вас справедливая война! – говорил я по дороге горячо и громко. – Никакие жертвы не велики, если за нашу троллиную честь и наше достоинство двоякодышащих троллей. Мы лучше погибнем все до последнего лягушонка, но храм не отдадим!
– Не отдадим! – закричал Шкрекун воодушевленно.
– Отстоим! – прокричал Ыгал.
– До последней капли зеленой крови! – крикнул я звонко и страшно. – Бей четвероногих!
На окраине лагеря нас остановили, один из стражников хотел было шутки ради огреть меня дубиной по голове, у троллей чувство юмора на высоте, но Ыгал со Шкрекуном и дубину отняли, и самому чересчур бдительному дали по шее, но я, чтобы не провоцировать, дальше шел с радостным лицом и распростертыми руками, восклицая весело и жизнерадостно:
– Привет, ребята! Привет, привет! Меня зовут Рич, я с вами в родстве, я – гордый сын лесов и вильгельмотеллей, закон – тайга, медведь – хозяин, без добычи не возвращайся, ходить в лесу – видеть смерть на носу, на кентавров ставят, а на троллей кладут… Доблесть сделала из лягушки великого тролля, а из лошади всего лишь кентавра!
Квакарл шел впереди и расталкивал зеленые тела, утихомиривая и объясняя, что я друг и уже почти побратим, так как не просто спас, но и вылечил…
Впереди показался очень даже неприметный шалашик на отшибе. Что-то в нем показалось даже мне опасным и пугающим, а Квакарл остановился и указал в его сторону перепончатой лапищей.
– Вот.
– Ваш колдун? – спросил я с недоверием.
– Великий колдун, – подчеркнул Квакарл с великим почтением в голосе и поклонился, словно тот стоит перед нами. – Шаман!
– Что-то у него шалашик бедноват, – сказал я с сомнением. – Он, наверное, слабоват?
– Он может останавливать тучи! – сказал Квакарл гордо.
Я обернулся к остальным троллям и сказал громко:
– Когда кентавры получают от троллей пару раз по хребту, они превращаются в верблюдов!
Тролли радостно заржали, начали пересказывать порочащую противника новость тугоухим. Хохот пошел перекатываться по всему лагерю, и, думаю, часовые в лагере кентавров подпрыгивают и сжимают в тревоге оружие, опасаясь ночного нападения ввиду такого бурного веселья.
Я издали пригнулся, чтобы не снести лбом верхнюю притолоку из толстой и неошкуренной палки. Жилище в самом деле слишком мало для верховного шамана всего племени, Квакарл вошел следом, держится смиренно и почтительно, даже меньше ростом стал. Я огляделся в недоумении, где же шаман, хижина чуть больше собачьей будки, с запозданием сообразил, что это только крыша, а вон ступеньки…
Квакарл тихохонько спускался сзади, задерживал дыхание, ступеньки земляные, снизу из просторного подвала несет сыростью, просто рай для жаб любого размера.
Я еще на ступеньках шумно потянул носом воздух и сказал самым довольным голосом:
– Как тут хорошо!.. наверху жара, сухой воздух, а тут хоть жаб разводи! Красота.
Квакарл сказал тихонько:
– Ну, я пошел. Если что, отыщешь наверху.
– А ваш шаман?
– Он здесь, – прошептал Квакарл. – Великий и мудрый Фрогакл изволит тебя принять… если не зашибет ненароком.
Я слушал за спиной его шлепающие вверх по ступенькам шаги, полумрак рассеялся, вон там под противоположной стеной ряд плетеных корзин, а между ними спиной ко мне, ничуть не обращая внимания на гостя, худой и мелкокостный тролль, с большой головой и тонкими лапами, что-то деловито перекладывает, сортирует, пробует на вкус длинным узким языком.
Я кашлянул, запоздало подумал, что лучше бы тихонько квакнуть, ну да ладно, умные люди и нелюди на этикет внимания обращают мало, сказал медленно и важно:
– Приветствую мудрого и достопочтенного Фрогакла! Я человек, хотя вроде бы и так видно, но это на всякий случай, так как не всякий человек есть человек, и не всякий тролль заслуживает высокое право называться троллем, а то и вовсе может опуститься… между нами говоря, почти до кентавра…
Тролль повернулся и смотрел на меня исподлобья. Зелено-серое и умное лицо казалось мне хмурым и неподвижным, хотя глупо судить о других по человеческим меркам. Говорят же, что война между кошками и собаками идет только потому, что по-разному машут хвостами, хотя это, конечно, хрень, раз я в нее не верю.
Я продолжал осторожно:
– Люди не участвуют в вашей войне с проклятыми кентаврами, источником всяческих нечистот, потому годятся в посредники. Мне кажется, даже ваша благородная и в высшей мере справедливая война – не совсем уж и выход. Хотя она ставит целью спокойствие, но сейчас несомненное зло. И закончить ее невозможно, война никогда не кончается, она отдыхает. Сегодня самый верный признак могущества – не способность начинать войны, а способность предотвращать их словами и решениями действительно мудрых.
Шаман поднял голову выше, взгляд стал внимательнее. Я ощутил себя увереннее, все-таки огромный риск начинать разговор так откровенно, но к этому троллю с мудрыми глазами почему-то сразу ощутил доверие.
Я перевел дыхание и заговорил уже увереннее:
– Война – всего лишь трусливое бегство от проблем мирного времени. В войне не бывает выигравших – только проигравшие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
