смотрел в спину уходящему биоманту. — Лаура Георгиевна, боюсь, что Иоганн Крестовский встал на опасный путь. Если он проводит испытания со Скверной… То жизнь Государя под угрозой.
— Нет человека, более преданного Государю, чем Иоганн, — произнесла Челидзе, но засомневалась. — Но я пригляжу за ним. Насколько меня допустят.
— Благодарю вас. Это не шутка. На границе уже было несколько случаев падения в Скверну. Да что там, вы сами знаете про Мичурина.
Челидзе приложила руку к груди:
— Обещаю вам, Михаил.
— Как дела у Кожина? — сменил тему я.
— Его стабилизировали, и он уже очнулся. Хотите с ним увидеться? Я прикажу выдать вам разрешение на посещение.
— Буду премного благодарен.
Челидзе слегка поклонилась мне и отправилась к выходу. Я же повернулся к ожидающему Столыпину. Тот, сложив руки на животе, покачивался на пятках.
— Простите за задержку, — сказал я ему, приближаясь.
— Ничего страшного. Никак не могу привыкнуть, что за столь юным обликом скрывается весьма важный государственный муж, — тихо произнёс он, снова полез за платком. — Духота тут страшная. Просто невообразимая.
— О чём вы хотели поговорить?
Столыпин неторопливо промокнул пот со лба, устало посмотрел мне в глаза.
— Знаете, Михаил. Возможно, я слишком тороплюсь. Но вы не давали повода в себе сомневаться. Просто мне кажется, что вам самому моё предложение может оказаться неинтересным. Вы молоды, горячи, и никому прежде так не благоволил Император.
Он цокнул языком:
— Впрочем, его восхищение вами вполне заслужено. Ладно, Михаил. Позвольте, я перейду непосредственно к делу.
Я был сама невозмутимость, хотя внутри всё дрожало от нетерпения.
— Ваши таланты в техномантии, в Зодчестве и весьма любопытные решения, которые вы стараетесь замаскировать в соавторских работах с господином Павловым… Такие самородки встречаются не так часто, как нам того хотелось. Техноманты не сверкают огнями, не повелевают стихиями. Но на наших плечах стоит русская цивилизация, — Столыпин приосанился, наблюдая за моей реакцией. — Я хотел бы предложить вам путь техноманта с прицелом на участие в Инженерном Триумвирате.
Так, теперь главное — его не вспугнуть.
— Что вы имеете в виду? — нахмурился я, стараясь передать искреннее непонимание.
— В Ивангороде мы потеряли очень сильного специалиста, Михаил. Заменить его некем, — он встрепенулся. — Вы только не подумайте, что я собирался вам предложить пост в Триумвирате. Столыпины — ваши должники, но не настолько. Как вы сами понимаете, учиться предстоит годами.
Инженер покачал головой с чрезвычайно важным видом:
— В течение жизни мы ищем талантливых техномантов, кто может в будущем сохранить технологические идеи Империи. Вы — самый яркий из тех, на кого наткнулся я. Может быть, когда-нибудь, вы на самом деле сумеете масштабировать производство Конструктов, и я искренне хотел бы дожить до того момента. А пока нам всем придётся работать с лучшими из имеющегося.
Судя по его виду — замена погибшему Инженеру Триумвирата его не слишком впечатляла.
— Вижу, что вас не очень прельщает идея стать таким, как я? — вдруг усмехнулся Столыпин. — Старым, толстым технарём, а не героем битв, сражений и любимцем женщин. Понимаю. Вот только знайте, Михаил: с возрастом жажда славы уходит, а техника и любовь к ней остаётся. Все эти балы, бурлящая кровь, адреналин сражений — становятся скучны и неинтересны. Потому что с возрастом мы сравниваемся с богами, находясь на острие прогресса человеческого. Только не говорите об этом Крестовскому.
Он вдруг хихикнул. Человек, знающий, как создавать Конструкты. Утраченное в моём мире знание хранилось в голове пухлого человека, который будто совершенно не понимал своей ценности.
Возмутительно.
— Я не могу бросить своих людей и свою землю, ваше сиятельство, — твёрдо произнёс я. — Но отчаянно хочу помочь вам масштабировать производство. С чего мы начнём?
Столыпин радостно улыбнулся и порывисто протянул мне руку:
— Отлично, Михаил. Уверяю вас, мы придумаем для вас самый удобный формат обучения, чтобы не отрывать от защиты западных границ!
Я крепко пожал его ладонь в ответ.
Интересно, практикуется ли в Триумвирате экзамен экстерном?
Глава 27
— Ты должен был сообщить, Миша! Я бы хоть причесался, — сказал Кожин, когда я вошёл в его палату. Хотя нельзя было так назвать медицинский блок, стоящий отдельным зданием по центру зимнего сада. Внутри несколько помещений, как в дорогом отеле, плюс огромное окно в пол, с видом на замёрзший пруд в обрамлении скульптур с неплохим Эхом. Много картин (и тоже оригиналы в исполнении хороших мастеров), прекрасная аппаратура на все случаи медицинской необходимости. Совершенно точно — не чета больничной койке в моём Госпитале. Государь не поскупился на лечение.
Кожину здесь, наверное, ещё и персональных массажисток приставили.
— Кажется, не всё так плохо, как мне думалось, — проговорил я, оглядевшись. Несмотря на шикарное окружение — чистым его назвать было сложно. Четыре «жучка» в разных местах. Доверяй, но проверяй. — В прошлую нашу встречу ты выглядел значительно хуже.
— Я же говорю: мог бы и причесаться, если бы знал о твоём визите, — буркнул Олег, приподнимаясь в кровати. — Вообще, Миша, ты приносишь мне поразительную неудачу. Который раз мы уже так встречаемся: ты, красивый и сильный, у кровати бедного и слабого меня?
— Не в первый, но ты такой не один. Снегову тоже постоянно достаётся.
— У него работа такая, а я-то личность творческая! — назидательно сообщил Кожин.
— Когда идёшь дорогой приключений и не такое бывает, — пожал плечами я.
Он постарел. За то недолгое время, которое мы не виделись, морщины вокруг его глаз стали глубже, а виски поседели. Брутальность Кожина никуда не делась, напротив — приобрела шарм. Но сейчас ему на вид было лет сорок-сорок пять.
— Насколько всё серьёзно? — я жестом показал на виски.
— Так заметно, да? Откат прошёл сильный, контролирующий контур пробило, часть ушла в потроха. Меня тут несколько специалистов по очереди штопали, во главе с Крестовским. Хорошо, что не до ста лет утекло, — поделился он, а затем отмахнулся, как от надоедливой мошки:
— Ай, да не бери в голову, Миша. Когда-то всё заканчивается. Его Императорское Величество, конечно, расстроится потере ценного кадра, но придут новые люди, и, быть может, они будут лучше меня. А так старый конь уже не лезет в эту борозду. Но я же красиво выступил, скажи!
— В нужном месте, в нужное время, друг, — согласился я. — Без тебя ничего бы на Сахалине не вышло. Да и не только там. Прогнозы на восстановление есть?
— Не в этот раз. Я официально калека, — усмехнулся Кожин. — Ну, ещё не до конца официально. Однако мне уже обещана солидная пенсия и какой-нибудь скромный надел земли. Или не очень скромный, да пусть милость
