Группа армий «Центр» получила задачу: «после урегулирования положения под Смоленском и на южном фланге… продолжить наступление на Москву общевойсковыми оперативными объединениями (4-й и 9-й армиями)… разбить неприятеля и овладеть Москвой».
3-я танковая группа из состава этой группы армий была придана группе армий «Север», которая должна была выполнить следующую задачу: перерезать пути сообщения между Москвой и Ленинградом, прикрывать правый фланг группы армий «Север», поддерживать окружение неприятеля в районе Ленинграда.
Эти две директивы совершенно погребли все надежды на то, что основным направлением главного удара станет Москва; они сорвали покров с сокровенной мечты Гитлера достичь одновременно двух далеко отстоящих друг от друга целей — овладеть Ленинградом и Кавказом; не принимая при этом во внимание ни сопротивление врага, ни состояние собственных войск после четырех недель боев и наступления, ни необходимость учитывать принцип определения приоритетных задач. Гитлер отдавал приказы как оперативный теоретик, не имевший никакой практики, склонившись над картой местности и не усматривая на ней никаких трудностей и громадности расстояний.
Гальдер записал в своем дневнике 26.07.1941, на 35-й день Восточной кампании: «Я вижу в этой идее начало торможения операций, носивших до сих пор стремительный и решительный характер, и отказ от использования наступательного порыва, который всюду отмечается у наших войск, и в особенности у наших подвижных соединений…»
И затем 28 июля он отмечает: «Во время вечернего доклада у главкома я снова указал на бессмысленность намеченного плана операций. Этот план приведет к распылению наших сил и приостановке наступления на решающем, московском направлении…»
К этим утверждениям начальника Генерального штаба сухопутных сил прибавить нечего; они кажутся даже сдержанными, хотя в них эксцентрическое расщепление ударных сил в угоду взглядам Гитлера сравнивается с действиями еще неразбитого энергичного противника.
30 июля генерал-полковник Гальдер был ошеломлен еще более удивительным поступком, когда Гитлер отсрочил исполнение директивы № 33 на основании ситуации на фронте с неприятелем, положения со снабжением армии и необходимости пополнения 2-й и 3-й танковых групп, путем издания директивы № 34. Гальдер сделал по этому поводу следующую запись: «Это решение освобождает каждого мыслящего солдата от ужасающего давления сверху, наблюдавшегося за последние дни… [которое возникло] ввиду непреклонной позиции фюрера… Наконец-то снова проблеск!»
Таким же образом Гитлер 28 июля отменил образование созданной 26 июня 4-й танковой армии под командованием генерал-фельдмаршала фон Клюге. Создание и руководство этой армии произошло экспромтом и не могло быть оправдано без наличия соответственно обученного и подготовленного штаба. Временно обязанности командующего были возложены на Гудериана.
Русское сопротивление
В пространстве, которое надо было преодолеть танковым группам, русские сопротивлялись на удивление стойко и упорно. «Танковый клин» 4-й танковой армии, форсировав Днепр южнее Орши, вонзился более чем на 200 километров в глубь вражеской территории и дал возможность энергичному противнику, непрерывно подтягивающему сюда с юга, востока и северо-востока имевшиеся поблизости или вновь созданные соединения, атаковать его с различных направлений. Поэтому обе танковые группы оказались в довольно тяжелом положении, испытывая двойное давление неприятеля изнутри Смоленского котла и деблокирующих его войск снаружи. Лишь подоспевший пехотный корпус смог облегчить это давление на танковые группы. Лишь 5 августа сопротивление неприятеля под Смоленском было сломлено.
В период с 1 по 8 августа 2-я танковая группа снова уничтожила в районе Рославля крупные силы неприятеля[214]. Затем между 9 и 24 августом она же во взаимодействии со 2-й армией (под командованием генерал-полковника фрайхерра фон Вейхса) разгромила новые позиции неприятеля в районе Клинцы — Гомель. Это сражение создало предпосылки для последующего принятия Гитлером решения о битве за Киев.
3-я танковая группа выполнила подобную же задачу в районе Великих Лук, где с 22 по 27 августа действовал 57-й моторизованный [танковый] корпус[215]. При этом в ходе преследования неприятеля корпус вышел к Волге восточнее Торопца. Там он был «временно» подчинен 16-й армии группы армий «Север», с которой он до конца сентября был задействован в тяжелых тактических боях и понес значительные потери. Тем самым 3-я танковая группа, а вместе с ней также и группа армий «Центр» должна была передать два танковых корпуса в группу армий «Север», вместе с которой они «плелись» и, соответственно, были значительно ослаблены потерями, оказавшись не в состоянии достичь на севере России никаких оперативных успехов. Тем временем группа армий «Север» задействовала на различных участках своего фронта по отдельности 57, 39, 56 и 41-й моторизованные [танковые] корпуса и при этом отнюдь не как носителей своего основного свойства — мобильные оперативные соединения. Ответственность за это ложится на Верховное командование, которое действовало совершенно не в духе своей собственной директивы № 21 — плана «Барбаросса» и не осознавало глубинного смысла самостоятельно действующих танковых войск как носителей оперативной идеи. Как в этом случае, так и часто в будущем у командования отсутствовали твердая воля и четкое видение основного направления главного удара.
Группа армий «Юг»
Положение в полосе боевых действий группы армий «Юг» вплоть до 24 августа развивалось вполне благоприятно, несмотря на более упорную оборону и весьма энергичные контрудары русских. 5 июля 1-я танковая группа и 6-я армия наступали на северном фланге группы армий, чтобы, как это и предписывала директива фюрера № 21, окружить неприятеля западнее Днепра с его фланга и тыла и уничтожить его силы, пока он еще не ушел на восток. Танковый корпус прорвал позиции русских под Новоград-Волынским и через несколько дней подошел к Бердичеву и Житомиру. Но здесь начались проливные дожди, превратившие не имевшие твердого покрытия дороги в реки грязи, что неимоверно затрудняло какое-либо передвижение моторизованных соединений, которые, на счастье русским, могли лишь чрезвычайно медленно продвигаться вперед[216]. Лишь с помощью двигавшейся за 1-й танковой группой 6-й армии (генерал-фельдмаршала фон Рейхенау) наступление на юго-восток могло быть продолжено. Целью 1-й танковой группы (генерал-полковника фон Клейста) была Умань, где она должна была нанести удар в тыл обороняющегося здесь неприятеля. Здесь разгорелись весьма напряженные бои, поскольку русские, имея в этом районе весьма значительное превосходство в силах[217], пробивались на восток, а с востока другие части русских наносили облегчающие продвижение окруженных контрудары. Кроме этого, частям 1-й танковой группы удалось прикрыть оба далеко протянувшихся фланга армии и продолжить решающий удар на юг. 2 августа передовые части 1-й танковой группы встретились с наступающей с запада 17-й армией (под командованием генерала фон Штюльпнагеля) севернее Первомайска. Тем самым Уманский котел между Днепром и Бугом был закрыт[218].
Под впечатлением от своего ужасного поражения русские своевременно очистили от своих войск Бессарабию. 1-я танковая группа преследовала отступавшие и слабевшие части противника тремя колоннами через Первомайск вдоль Южного Буга, через Кировоград на страстно желаемый Гитлером промышленный центр Кривой Рог и южнее Кременчуга в направлении на Запорожье и Днепропетровск. Здесь 1-й танковой группой были захвачены у противника 18 и 25 августа и заняты нашими войсками два плацдарма, имевшие решающее значение для дальнейших операций.
После окончания боев полевых армий группы армий «Юг» 24 августа западнее Днепра в руках германской армии оказалось все течение реки от упорно обороняемого русскими плацдарма под Киевом и вплоть до устья Днепра около Херсона.
Москва или Киев?
С ошеломительной быстротой 2-я и 3-я танковые группы, действуя на направлении главного удара группы армий «Центр» (под командованием генерал-фельдмаршала фон Бока), достигли своей первой оперативной цели, заняв в середине июля после ряда победоносных боев район Смо ленска. Неприятель был изгнан из этого района[219], но не уничтожен. Его воля к сопротивлению ни в коем случае не была сломлена, но, на удивление, проявлялась в постоянном пополнении, обновлении и усилении его рядов.
Вообще же русские недооценивались нами во всех областях, о чем свидетельствуют записи Гальдера в его военном дневнике от 23 июля и от 11 августа. Их воля к сопротивлению была поистине изумительной. Чем дальше пробивались германские танковые войска в глубь страны, тем все большие трудности вставали перед ними, тогда как силы обороняющихся благодаря близости к отечественным источникам пополнения этих сил и базам снабжения постоянно возрастали. Отрицательно сказывались в ходе наступления большие различия в темпах наступления подвижных соединений и следовавших за ними пехотных соединений армейских корпусов. Танковые войска слишком часто применялись в боях против все еще многочисленного и разбросанного на значительном пространстве неприятеля.
