7 октября 3-я и 4-я танковые группы образовали котел в районе Вязьма — Холм-Жирковский.
И снова части различных родов войск, но прежде всего мобильные соединения добились крупного успеха. Под Вязьмой русские потеряли 45 крупных соединений, а под Брянском — Карачевом к 20 октября еще 15 дивизий.
Тем самым во вражеском фронте на подступах к Москве была пробита запланированная крупная брешь. Германские танковые части вновь обрели свободу оперативных действий.
Однако 6 октября по фронту германских войск от Орла до Карачева и Вязьмы и далее к северу прошло предупреждение о предстоящем снегопаде и значительном похолодании, особенно опасное для всех моторизованных средств вермахта. Уже ранним утром 7 октября все окрестности были покрыты слоем снега[226]; а у войск не имелось никаких защитных средств для техники, ни зимних масел для вооружения и транспортных средств, ни зимнего обмундирования в достаточном количестве. Холод пока еще был довольно умеренным, еще имелось время для перехода к обороне, чтобы лишить русских преимуществ зимнего наступления. Подобные мысли приходили в головы многих командиров.
Но Гитлер никак не хотел отказаться от своих желаний. Точно так же, как раньше он недооценивал русское политическое и военное руководство, а затем неисчерпаемые резервы этой страны, подобным же образом он переоценивал теперь достигнутые неимоверным напряжением сил успехи германской армии и боеспособность войск, с 22 июня непрерывно сражавшихся в кровопролитных боях и теперь в значительной степени измотанных.
Главное командование сухопутных сил и целый ряд высших военных руководителей разделяли эту точку зрения Гитлера, согласно которой было необходимо испробовать все возможности, чтобы добиться победы. Все они помнили Марнское сражение[227] 1914 года, в ходе которого германское военное командование сдалось слишком рано.
В результате всего этого наступление было продолжено.
Русские
Когда германские танковые части 5 ноября пересекли шоссейную дорогу с твердым покрытием Орел — Карачев — Брянск, двигаясь в направлении Москвы, Сталин поручил оборону Москвы своему будущему маршалу Георгию Константиновичу Жукову.
Русский Западный фронт был прорван, в нем зияли огромные бреши. Резервов больше не было. Сталин намеревался сместить якобы ответственного за это командующего армией Конева, но по предложению Жукова отказался от этого намерения. Путь на Москву для германских танковых дивизий был открыт, но они были заняты ликвидацией громадных котлов, которые сами же и создали.
Жуков использовал жертву, которую принесли окруженные войска своим ожесточенным сопротивлением, для дальнейшего укрепления обороны советской столицы. Он энергично принялся за дело. Пользуясь поддержкой Сталина, он бросил на Западный фронт все возможное из остатков армейских резервов: кроме всего прочего — кавалерию, бригады морской пехоты, батальоны лыжников и из одной только Москвы пять дивизий рабочих батальонов[228], а также значительные силы авиации. 6 декабря[229] по приказу Сталина началось общее наступление советских войск под Москвой, после чего был отменено назначенное Гитлером на 8 декабря наступление германских сил[230]. Жуков намеревался, окружив все германские силы в районе [западнее] Москвы, нанести им решающее поражение. Намерения же Сталина простирались не дальше наступления на всем фронте, он не планировал достигнуть значительного успеха в виде разгрома германских сил, но желал устранить угрозу Москве[231].
Поворотный пункт 1941 года
С германской стороны тем временем 2-я танковая группа (армия с 5 октября 1941 года) продвинулась в начале октября через Орел до Мценска. 4-я танковая группа отбросила сибирских стрелков под Бородино[232]. 3-я танковая группа заняла Калинин. Германские силы едва ли не вплотную приблизились к Москве. Затем в середине октября зарядили дожди, начался период распутицы, и продвижение германских частей снова застряло в непролазной грязи. Снабжение армии также остановилось. Но русские снова получили передышку по времени.
Непрерывным потоком с Дальнего Востока двигались резервы. Фабрики и заводы, эвакуированные и заработавшие на Урале, в больших количествах поставляли армии оружие и снаряжение. Шли поставки по ленд-лизу из США.
Германское наступление было продолжено только 17 ноября. 2-я танковая армия должна была окружить Москву с юга и юго-востока, 3-я и 4-я танковые группы — с севера и северо-востока, в то время как 4-я армия наступала на Москву фронтально, а ее фланги прикрывали 2-я и 9-я армии.
Вскоре температура упала до 30° ниже нуля[233]. Снова все германское наступление остановилось. Генерал-полковник Гальдер записал в своем дневнике между 18 и 22 ноября: «…Противник тоже не имеет резервов в тылу и в этом отношении наверняка находится в еще более худшем положении, чем мы… Севернее Ростова[-на-Дону] ввиду наступления превосходящих сил противника 1-я танковая армия была вынуждена перейти к обороне… и ей будет очень трудно удержать свои позиции… Фельдмаршал фон Бок лично руководит ходом сражения под Москвой со своего передового командного пункта… Войска совершенно измотаны и не способны к наступлению… Зато на северном фланге 4-й армии и в полосе наступления 3-й танковой группы еще имеются шансы на успех, которые следует всеми средствами использовать…»
В начале декабря танковые соединения снова пошли в наступление. 2-я танковая армия не смогла овладеть уже обойденной с востока Тулой. Севернее Москвы 3-я и 4-я танковые группы смогли продвинуться южнее Клина почти до железной дороги Ленинград — Москва и находились в 34 километрах от русской столицы. Передовые части 7-й танковой дивизии смогли занять плацдарм на канале Москва — Волга. 1-я и 2-я танковые дивизии сражались на этом канале в 30 километрах севернее города. Наступление 4-й армии остановилось в 40 километрах западнее Москвы; но трудности, которые испытывали не обеспеченные для ведения зимней войны войска, крайне недостаточное снабжение, многочисленные случаи выхода из строя моторизованного транспорта и предельная усталость личного состава, в течение многих месяцев непрерывно сражавшегося в ожесточенных боях, стали для высшего командования серьезной помехой в неожиданном поворотном пункте кампании 1941 года. 2-я танковая армия и 3-й танковая группа (танковой армией стала с 1 января 1942 года) были вынуждены 5 декабря самостоятельно прекратить свое наступление. Группа армий «Центр» приняла такое же решение для всего своего фронта 6 де кабря.
Еще в ходе германского наступления на Москву русские начали сосредотачивать новые свежие воинские части севернее и южнее своей столицы, готовя мощное контрнаступление. Оно началось 6 декабря[234] неожиданно для измотанных германских войск на обоих флангах и вынудило их отступить от Москвы, неся тяжелые потери в личном составе, вооружении и снаряжении на всем тяжелом пути отступления.
В ходе этого наступления русские задействовали Калининский фронт под командованием Конева, Западный фронт под командованием Жукова и на южном фланге Юго-Западный фронт, в составе которых сражалось 88 стрелковых дивизий (среди них 20 сибирских), 15 кавалерийских дивизий и 24 танковые бригады.
С германской стороны им противостояли: 67 измотанных дивизий, которые, будучи почти неподвижными и ли шенными резервов, удерживали фронт примерно в 1000 километров, и значительно ослабленные авиационные части[235].
Уже 1 декабря 1941 года главнокомандующий группой армий «Центр» (фельдмаршал фон Бок) доложил свою четкую оценку ситуации на фронте Верховному командованию сухопутных сил: «…Представление, что неприятель перед фронтом группы армий «будет разметен», было, как это свидетельствуют сражения последних дней, лишь благим пожеланием!.. Наше наступление, следовательно, проведенное без смысла и цели… в условиях нарушенного снабжения и пополнения запасов… было отброшено на тыловые позиции и там остановилось…»
А 5 декабря он докладывал следующее: «Силы на исходе. Наступление 4-й танковой группы сегодня утром невозможно. Будет ли оно необходимо, доложу завтра».
7 декабря последовал новый доклад: «Тяжелейший день. Правый фланг 3-й танковой группы ночью начал отход… Отступление 2-й танковой армии (Гудериан) протекает в целом планомерно… Боевая мощь дивизий составляет едва ли половину первоначальной; боевая мощь танковой группы значительно меньше…»
Директива фюрера № 39 от 8.12.1941
Директива фюрера № 39 от 8.12.1941 предписывала, наконец, немедленный переход к обороне, дабы «создать тем самым предпосылки для возобновления крупных наступательных операций в 1942 году». Серьезность ситуации все еще не была в полной мере осознана.
