class="p1">— Что ты, старуха, в уме ли? Корова молодая, хорошая!
— Режь, да и только!
Делать нечего. Стал точить старик ножик. Хаврошечка про это спознала, в поле побежала, обняла рябую коровушку и говорит:
— Коровушка-матушка! Тебя резать хотят!
А коровушка ей отвечает:
— А ты, красная девица, моего мяса не ешь, а косточки мои собери, в платочек завяжи, в саду их схорони и никогда меня не забывай: каждое утро косточки водою поливай.
Старик зарезал коровушку. Хаврошечка все сделала, что коровушка ей завещала: голодом голодала, мяса ее в рот не брала, косточки ее зарыла и каждый день в саду поливала.
И выросла из них яблонька, да какая! Яблочки на ней висят наливные, листья шумят золотые, веточки гнутся серебряные. Кто ни едет мимо — останавливается, кто проходит близко — заглядывается.
Много ли времени прошло, мало ли — Одноглазка, Двуглазка и Триглазка гуляли раз по саду. На ту пору ехал мимо сильный человек — богатый, кудреватый, молодой. Увидел в саду наливные яблочки, стал затрагивать девушек:
— Девицы-красавицы, которая из вас мне яблочко поднесет, та за меня замуж пойдет.
Три сестры бросились одна перед другой к яблоне.
А яблочки-то висели низко, под руками были, а тут поднялись высоко, далеко над головами.
Сестры хотели их сбить — листья глаза засыпают, хотели сорвать — сучки косы расплетают. Как ни бились, ни метались — руки изодрали, а достать не могли.
Подошла Хаврошечка — веточки к ней приклонились и яблочки к ней опустились. Угостила она того сильного человека, и он на ней женился. И стала она в добре поживать, лиха не знать.
Две сестры
лесной опушки, в маленькой избушке, жила-была старая вдова. Было у нее две девушки: родная дочь да падчерица. Родная дочь броватая, лицом конопатая, на ногу хрома, на ухо туга. Да к тому же злая да ленивая. А падчерица собой красавица, русая коса до пояса, голубые глаза, что ленок после грозы. Да еще рукодельница, песельница и затейница.
Мачеха да сестра ее не любили. С утра до ночи на работе морили.
Вот раз падчерица сидела у колодца да пряжу пряла. Дала ей мачеха паклю толстую, а у нее идет нитка, словно шелковая. Вот уж вечер скоро, солнышко низко, ноченька близко, а падчерица все прядет. Подошла мачеха, поглядела и говорит:
— Мало ты напряла, ленивица, пряди еще!
Стала падчерица быстрее прясть. Пряла, пряла — и уронила веретено в колодец.
Заплакала она, побежала к мачехе, а мачеха говорит:
— Как хочешь доставай, хоть и сама в колодец прыгай!
Что тут делать? Подумала девушка, — чем так жить, лучше на дне лежать, — да и прыгнула в колодец.
Полетела она головою вниз, глаза зажмурила. А как открыла глаза, видит — лежит она на зеленом лугу, и солнышко светит, и птицы песни поют. Встала девушка и пошла по лужку.
Шла она, шла, — навстречу ей стадо овец. Заблеяли овцы, запросили овцы:
— Подгреби под нами, подмети под нами: у нас ножки болят.
Взяла девушка лопату да метлу, подгребла, подмела, дальше пошла.
Идет-идет, — навстречу ей коровье стадо.
Замычали коровы:
— Подои ты нас, подои ты нас: у нас молочко бежит из вымечка по копытечкам.
Взяла девушка подойник и скамеечку, стала коров доить. Всех выдоила и дальше пошла.
Вдруг ей навстречу табун коней.
— Расчеши нам гривы, вынь репей.
Расчесала им девушка гривы, вынула колючки да репейники и дальше пошла.
Вдруг видит — стоит избушка. У окошка сидит Баба-яга; зубы у нее большущие, руки у нее загребущие. Испугалась девушка, стоит дрожит. А Баба-яга ей и говорит:
— Не пугайся меня, девушка, оставайся у меня, если всю работу в доме хорошо будешь справлять, то неплохо жить станешь. А за плохую работу головы тебе не сносить. Вот и стала девушка у Бабы-яги работать.
Она и ткет, и прядет, и стряпает. Она еще песни поет. Ну, Баба-яга ее не обижала. Хорошо поила, кормила, мягко спать укладывала. Вот день прошел, и другой прокатил: неделя прошла, и другая пролетела. Месяц прошел, и год окончился. Баба-яга на девушку не нахвалится. У нее и чисто и тепло, и вкусно и светло. Девушка-красавица стала грустить да плакать, перестала песни петь. Вот Баба-яга ее и спрашивает:
— Что ты, девушка-красавица, невесело живешь? Аль тебе у меня плохо? Али ешь невкусно, пьешь несладко, ал и спать тебе жестко, вставать холодно?
— Нет, я ем вдосталь и пью сладко; мне спать мягко и вставать тепло, и сло́ва я от тебя злого не слышала, а хочется мне домой, со своими повидаться. Как-то там без меня справляются? Матушка стара, а сестрица ленива. Мне-то хорошо, а им, верно, плохо.
Ну, Баба-яга и говорит:
— Ну, коли хочешь домой, я тебя держать не стану. Я тобою много довольна; идем, я тебя провожу. Вот твое веретешко: чисто омыто, серебром повито.
Подвела ее Баба-яга к серебряным воротам, открыла ворота. Стала девица выходить, а ее всю золотом и осыпало.
Пошла она по лугу, встретились ей овцы. Дали они ей молодую овечку и баранчика. Встретились коровы — дали ей телушечку. Встетились кони — дали ей жеребчика. Идет домой девушка — стадо перед собой гонит.
Дошла до ворот, ее собачка встречает, тявкает:
— Наша падчерица пришла, добра принесла, гау, гау!
А бабка на собачку кричит, веничком грозит:
— Молчи, Шавка, ее давно на свете нет.
Выбежала мачеха с дочкой из дому. Увидали они Машу в золоте, и завидно им стало.
На другой день утром мачеха родную дочку у колодца посадила и прясть заставила. Дала ей тонкого льна, а она прядет, словно бечеву тянет. Немного напряла девушка. Взяла веретено и в колодец кинула. Велела старуха своей дочке за веретешком прыгнуть. Прыгнула девица, упала на мягкий лужок. Пошла по лужку — навстречу ей стадо овец.
Запросили овцы девушку:
— Подгреби под нами, подмети под нами: у нас ножки болят.
А она им в ответ:
— Вот еще! Не за навозом я пошла, за богатством пошла.
Идет дальше — навстречу ей стадо коров.
— Девушка, девушка подои ты нас, подои ты нас!
А она им грубо да зло:
— И не подумаю! Не за работой иду: я за золотом
