Алина снова отшатнулась. Но на этот раз совладала с собой, наблюдая, как я толкнул ручку открытия двери и тут же выстрелил в просунувшуюся алчную харю. На то, как безголовая тварь сползала вниз, она уже не смотрела, спокойно повернувшись обратно.
Закрыв кабину и перезаряжаясь, я отметил, что уже начал брезжить рассвет — корпуса мясного производства, находившиеся как раз на востоке от нас, стали видны гораздо лучше, а звёзды потускнели.
Оглянувшись, я по-прежнему заметил толпу, бредущую за нами. И постоянно вливающихся в неё новичков, продолжавших прибывать со стороны комбината. Кажется, они начали нас догонять, что, в общем-то, было не сложно. Но хотя бы новых воплей, предвещавших появление диких тварей, пока слышно не было.
Перед въездом в густонаселённый район дорога делала небольшой поворот, отходя от побережья. Притормозив ненадолго, Алина быстренько скорректировала курс и продолжила движение вперёд. Гомон толпы ещё немного приблизился.
— Мы уже скоро, наверное, доедем? Что с ними-то делать? — Девочка кивнула в сторону приближающегося полчища. Новые твари добавлялись уже со всех сторон, выходя на дорогу из дворов многоквартирных домов или вылезая через разбитые витрины магазинов.
Не смотря на очевидную тревожность ситуации, сейчас она была спокойна. Я постарался закрепить достигнутый результат:
— Есть идейка… Вон уже видно крышу этого «Восхода». Рули туда по кратчайшему пути.
Жёлтый фасад дома культуры стал уже хорошо различим в предрассветных сумерках. И, подъехав ещё ближе, мы заметили, что вся площадь перед ним и пространство вокруг здания покрыты жорами, как густым шевелящимся ковром.
Толпа была едва ли не больше, чем та, что увязалась за нами.
— Ох, ёлки-палки… — Выдохнула девочка. — На этот счёт тоже есть идея?
— Езжай-езжай… Как скажу — остановись… И начинай вертеться на месте… Ну, например, вправо. И вертись, пока… Да, сама поймёшь…
Я выпрямил колено ковша и до упора раскрыл черпак, вытянув механическую руку вперёд метров на десять. И опустил её как можно ближе к земле, когда она уже начала немного чиркать асфальт на неровностях дороги.
Толпа у «Восхода» двинулась в нашу сторону.
— Ой, сейчас же прямо в них въедем… Ой, что будет… Ой, кошмар…
— Спокойно… Езжай вперёд…
Ковш начал расталкивать первые ряды приближающихся тварей, вызвав возмущённый ропот. И вот гусеницы уже подмяли под себя первых неудачников. Толпа взорвалась диким рёвом, почти заглушив шум мотора.
Брызги крови, ошмётки плоти и осколки костей полетели со всех сторон — осыпая кровавым градом как окружающих нас жор, так и низ кабины. Лента гусениц тут же превратилась в сплошное красно-бордовое месиво. Экскаватор начал реветь натужнее, немного пробуксовывая на массе постепенно наматывавшегося слоя мяса и раздробленных костей.
Некоторые визжащие твари пытались залезть на бегущую ленту. Но спереди их тут же затягивало под неё и перемалывало в фарш.
Те, кто лез по бокам, не могли сохранить равновесие, падали на траки и их тоже затягивало вниз в асфальтово-металлические жернова.
Сзади, тех кто, пробираясь по нашим мясным следам, цеплялся за гусеницы, немедленно затягивало в щель под отсек с двигателем. Что с ними происходило дальше — было не видно. Но судя по воплям — ничего хорошего. Из-под кабины вылезали только освежёванные, иногда ещё шевелящиеся части тел.
— Стоп! Крутись!
Алина послушно затормозила метрах в десяти от фасада дома культуры и тут же заставила гусеницы крутиться в разные стороны, понуждая экскаватор вращаться на месте по часовой стрелке. И в эту же сторону я немедленно начал поворачивать кабину.
Теперь тела перемалывали не только гусеницы, но и ковш. Вращаясь с удвоенной скоростью, он начал рисовать вокруг нас кровавый циферблат.
Сталкивая с ног ряды безумных красноглазых тварей, стальная шея могучего Коматсу растирала их об асфальт как зёрна в кофемолке. Натужно рыча и извергая клубы чёрного дыма, наш стальной дракон оставлял после себя круг из десятков изломанных конечностей и торсов со спущеной шкурой. Разорванные и растянутые внутренности гроздями облепили блестящие гидравлические приводы, а ярко-жёлтый окрас полностью сменился на тёмно-красный.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Те жоры, которые вместо того, чтобы быть затянутыми под ковш, перелетели через него сверху, почти не страдали. Поднимаясь, они начинали брести в сторону кабины, неловко переставляя ноги в отложениях сырого мяса и перемолотых в щепки костей. Но лишь для того, чтобы их почти сразу смело новым ускоренным поворотом окровавленного ковша — вместе с теми, кто, наконец, дошёл до нашего хоровода из задних рядов.
Уже совсем скоро справа от ковша скопился целый вал перемолотого орущего и шевелящегося мяса, время от времени пересыпавшегося через него отвратительными комьями. И такой же вал образовался вокруг нас. Новые жоры лезли через него как солдаты на бруствер и, кувыркаясь, падали вниз, в ковёр из фарша и костей, покрывший асфальт плотным ровным слоем.
Пока что многотонной массы машины вполне хватало на то, чтобы с каждым оборотом отодвигать от себя этот мясной вал всё дальше и дальше, постепенно увеличивая его высоту и ширину. Из забрызганной кабины нам неплохо было видно, как перемолотые тела постепенно теснят подступающую толпу. Ещё целым жорам теперь требовалось гораздо больше времени и неуклюжих усилий на то, чтобы вскарабкаться на этот вал. И, постоянно утопая в месиве и проваливаясь между переломанными кусками тел, еле-еле продвигаться к центру.
— Смотрите! Смотрите! — Алина показала на фасад куда-то вверх.
Даже не знаю, как ей удалось отвлечься от такого зрелища и заметить, что в одном из окон второго этажа показалась человеческая фигура в ярко-оранжевом комбинезоне. Седоватый и по военному коротко стриженый человек смотрел вниз на наш танец смерти вполне осмысленно. Хоть и с ужасом, который не скрывал даже белый респиратор.
— Та-а-а-к… Стоп! — Алина тотчас остановила вращение гусениц, а я поднял ковш на уровень второго этажа. — Чуть вперед! Медленно!
Газанув, экскаватор немного побуксовал вперёд и ковш начал приближаться к окну.
Человек за ним отшатнулся и отступил в глубь помещения, когда черпак со звоном выдавил раму и стекло.
— Стоп!
Я сунул обрез в кобуру, распахнул дверь и вылез наружу. Цепляясь за скользкие от крови и кишок, но достаточно ухватистые края шеи нашего японского дракона, я пополз вверх и быстро достиг выбитого окна.
— Идём со мной, если хочешь жить! — Заглянув в окно, я протянул руку человеку в оранжевом комбинезоне, смотревшему на меня ошарашенными глазами.
Глава 26. Вперёд, мистер президент
— Вы… Вы спасатель? Эм… Роскосмос? — Незнакомец с сильным английским акцентом тревожно присмотрелся к моей одежде, измазанной засохшей грязью и запёкшейся кровью.
— Ага, спасатель… Я Чип, а там в кабине Дейл… Нет больше никакого «роскосмоса». — Я присмотрелся к его одежде и заметил на плече американский флаг — И «Насы» твоей тоже нет. Вылазь давай!
— Сорри, я плохо говорить русский… Вас зовут Чип? — Он шагнул ближе, но всё ещё с подозрением смотрел на меня. Я вспомнил, что так до конца и не вытер кровь с лица и шеи.
— Спокойно, я не кусаюсь… Если не злить… В отличие от этих. — Я махнул рукой вниз, откуда за тарахтением экскаватора едва слышалось ворчание красноглазых жор, неуклюже ползущих по куче перемолотых тел. — У нас мало времени!
Он шагнул ещё ближе и, с опаской вытянув шею, вгляделся за окно:
— Good Lord…
Было очевидно, что ему требоваось ещё немного времени, чтобы прийти в себя после нашего представления. Нужно придумать способ побыстрей войти в доверие. Я с нетерпением осмотрел комнату, в которой он укрывался. Похоже, тут раньше располагался кружок рисования — на стенах висели кривоватые, но старательные детские рисунки, по углам валялись сломанные мольберты. Входную дверь американец забаррикадировал несколькими шкафами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
