— Это что, настоящий скафандр? — Я указал в сторону письменного стола, на котором был аккуратно сложен заляпанный слякотью белый комбинезон, шлем и пухлые перчатки. — Он прочный?
Человек в оранжевом оглянулся и пожал плечами:
— Мы… Мы выходить в этом в открытый космос…
— Значит прочный. — Я перелез через окно и шагнул к скафандру, заставив незнакомца опять отступить. — Если не доверяешь — вылезай сам. Только не поскользнись. Там внизу в кабине маленькая девочка. Тоже не кусается. Зовут Алина. Уж её то хоть не испугаешься?
Он чуть слышно повторил мои слова, видимо не сразу понимая их значение. Но как только понял, вспыхнул краской, сжал кулаки и возмутился:
— Я непугаешься! I’m US Air Force major! American astronaut!
— Вот и молодец, америкэн. — Кинув в перчатки в шлем, я взял его с собой подмышку. — Лезь давай! Я следом…
Подойдя к окну военный лётчик всё-таки начал осторожно перебираться на ковш. Его движения были несколько скованны. И одышка началась почти сразу. Должно быть, действительно долго на орбите в невесомости болтался. Они же там по полгода сидят как в консервной банке почти без нагрузки.
— Эй, ну скоро вы там… Ой, здрасте… — Алина высунулась из кабины и заметила осторожно спускающегося космонавта.
— Алина, запусти товарища майора в кабину! И сама не вылезай, я сейчас!
Спустя минуту мы толкались внутри тесной капсулы уже втроём, пытаясь разместиться так, чтобы не мешать друг другу двигать рычаги. В итоге американец и Алина всё-таки разместились на полу плечом к плечу, а я, поджав ноги, остался в кресле. К счастью, рост и комплекция у астронавта были не из крупных. Наверное, специально таких набирают, там же каждый грамм на счету при взлёте.
— Всё, газуй отсюда! — Я уложил шлем за спинкой кресла и принялся разворачивать кабину от здания обратно к мерзкому шевелящемуся валу.
— Мне кажется, мы тут забуксуем… — Алина с сомнением посмотрела на гору изломанных тел, с которой уже начали падать новые жоры. — Высоко… Скользко…
— Так мы же можем копать! — В подтверждение своих слов я подвигал черпаком и подмигнул спасённому. — Как зовут-то, майор?
— Джон Шеппард… — Сжавшись и обняв ноги руками, он старался не мешать Алине. И с изумлением наблюдал за тем, как она азартно принялась дёргать рычаги и жать на педали своими тонкими ладошками со следами запёкшейся крови.
Коматсу натужно заревел, медленно раздвигая буксующими гусеницами спрессованную кровавую массу. Подъехав к валу из тел на достаточное расстояние, мы остановились, и я зачерпнул ковшом первую порцию шевелящегося мяса. Заодно вжав в него одну свежую тварь, подбиравшуюся к краю кучи.
Ещё несколько существ уже ползли вниз по насыпи с других сторон. На одного из них я сбросил содержимое ковша, а другого опрокинул обратным движением штанги. Работа спорилась.
— Джон, стрелять умеешь? — Спросил я лётчика, перекрикивая визг гидравлики, рёв двигателя и чавканье очередной порции мяса с костями, сброшенной на подбирающегося красноглазого людоеда.
— What… Oh… Yes, of course… — Растерянно ответил он, не в силах оторвать взгляд от адского раскопа. Правду говорят, что бесконечно можно наблюдать за огнём, водой и за тем, как работают люди.
— Бери дробовик… Э-э-э… Шотган! Да, вот этот. И вот в этом кармане патроны… Окна опускаются — отстреливай тех, кто подберётся! — Я тихонько толкнул Алину ногой, не отпуская рычаги и продолжая увеличивать размер прокопанной ложбины. — И ты тоже потренируйся! В другое окно!
Астронавт осторожно вытащил дробовик и положил перед собой оставшиеся четыре патрона. Алина опустила стекло дверцы, достала «Глок» и аккуратно взялась за него так, как я показывал.
— Рычажок… Предохранитель… Да, он… Вот так, да. Теперь тяни на себя затвор до упора. Сильней, не бойся… И отпускай… Молодец! Всё, теперь целься вон в того и шмаляй! В голову!
Американцу инструктаж не понадобился. Он высунул стволы в окно, взвёл курки и, дождавшись, пока ближайшая тварь полезет на гусеницы, всадил в неё первый заряд картечи. Отбросив ту назад и оторвав лапу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Алина попала в своего со второго раза.
— Отлично! — Я вывалил очередную тонну требухи на шею голодного неудачника. — Чуть-чуть осталось.
Джон метко снёс башку ещё одному красноглазому и приступил к перезарядке. На полу перед ним осталось два патрона.
— И-И-И-И-А-А-А-А-А-Р-Г-Х-Х!!!
На вершину вала слева от нас выпрыгнуло уже знакомое длиннорукое сутулое существо. Но в этот раз он был… Не один, если можно так сказать…
Позади уставившегося на нас злобными красными глазками урода виднелась ещё одна шевелящаяся пара рук. И ног. И ещё одна голова со своим туловищем. Которое будто бы срослось спиной с той тварью, которая была на ногах. И сейчас уже оттолкнулась этими ногами с резким хрюканьем, спрыгивая к нам вниз.
Плюхнувшись в кровавый кисель недалеко от открытого окна Алины, ходячая мерзость поскользнулась и, проехавшись по жиже вперёд, её ноги взлетели пятками вверх. Но вместо того, чтобы шлёпнуться спиной на землю, второй комплект конечностей уверенно вцепился в поверхность. Мгновенно развернувшись, существо заорало на нас уже второй головой, разбрызгивая розовые слюни.
Алина, поначалу опешив от такого явления, открыла стрельбу по близкой мишени, забыв про экономию патронов.
Дёрнувшись несколько раз от попаданий в корпус, тварь всё-таки откинула уродливую голову назад, когда последним выстрелом девочка попала ей в глаз. Медленно заваливаясь назад под продолжающиеся сухие щелчки спуска пустого пистолета, существо снова не упало, а плавно опустилось на руки и ноги, висящие сзади.
Развернувшись в прыжке и раскидывая вокруг себя ошмётки плоти, красноглазый урод тут же прыгнул на кабину. Резко просунув голову в приоткрытое окно, он щёлкнул челюстями в сантиметрах от отпрянувшей девочки — протиснуться дальше ему помешал затылок мёртвого собрата, упёршийся в края окна.
Астронавт, оправдывая легенды о быстроте реакции военных лётчиков, немедленно протянул руку с оружием над плечом Алины, вставил стволы в раззявленную пасть и выстрелил дуплетом.
Приглушённый двойной выстрел снёс всю верхнюю половину головы, превратив её в розовую пыль. И тело с одной отвисшей нижней челюстью медленно расцепило лапы и опрокинулось назад, грузно шлёпнувшись в кровавую кашу.
— Всё, ходу отсюда!!! Отлично справились! Теперь проедем! — Я затормошил ошеломлённую девочку, закрывая окно другой рукой. Ничего не отвечая, она медленно повернулась обратно к своим рычагам. Привыкает, всё-таки…
Джон вставил последнюю пару патронов, качая головой и бормоча под нос какие-то причитания и ругательства на английском.
Экскаватор дёрнулся вперёд и медленно начал выбираться из мясной долины. Цепляясь двигательным отсеком за края прокопанного каньона и периодически буксуя, он всё-таки шёл вперёд.
— Какой кошмар… Какой кошмар… — Зашептала Алина, смотря перед собой в прогал между кучами переломанных, истекающих кровью и дерьмом тел, некоторые из которых до сих пор шевелились.
Джон спешно закрыл своё окно, прежде чем в особенно узком месте о стёкла кабины не заскрипели чьи-то обломанные конечности, оставляя кровавые разводы.
Сверху с кучи на кабину шагнул целый жора. Но потеряв равновесие на движущейся поверхности, он поскользнулся и пролетел мимо окна на гусеницы. Которые тут же протащили его вперёд и подмяли под себя.
Наконец, машина достигла края прокопанного пути и снова начала подминать под себя поредевшее кольцо тварей. Движение немного ускорилось — под гусеницами уже не было сплошного слоя размолотой плоти и мы почти не буксовали, прорезая себе путь в толпе. До кабины сейчас никто добраться не мог. Как и тогда, когда мы подъезжали к зданию, тех, кому посчастливилось залезть на гусеницы сбоку или сзади, в итоге всё равно затягивало в мясорубку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Через минуту перемалывания свежих уродцев, мы выбрались из окружения на дорогу, развернулись и отправились в обратный путь. Как я и предполагал, судя по индикатору, топлива у нас хватало впритык. До порта или до мостоотряда мы уже не доедем. Но до «Эдельвейса» — вполне.
