Ему предстояло перевезти двух человек из Рио, из международного аэропорта Гальяо, на грузовое судно в ста милях от берега. Издали оно выглядело как десятки других, подходивших к берегам Бразилии каждую неделю, но, когда они подлетели ближе и стали различимы подробности, пилот увидел, что перед ним плавучая груда ржавого металлолома, скрепленного изолентой и проволокой. Дым из трубы валил такой черный, что пилот заподозрил, будто в топках горит мазут пополам со смазкой. Краны выглядели так, словно едва стоят, какое там поднять груз. Пилот через плечо оглянулся на младшего из пассажиров, словно спрашивая: «Вы уверены?»
У этого человека лицо было землистое, словно он не спал несколько дней, а бремя, которое он нес, вот-вот его раздавит. И, однако, едва поняв, что пилот смотрит на него, он подмигнул ярко-голубым глазом; маска сосредоточенности исчезла с его лица.
– Смотреть не на что, – сказал пассажир в микрофон, – но свою работу он делает.
– Не думаю, что смогу сесть на палубу, – сказал пилот по-английски с португальским акцентом. Он не добавил, что боится, как бы вес его «Джет-Рейнджера» не проломил крышку трюма.
– Ну и ладно. Повиснешь над кормой, и мы спрыгнем.
Второй пассажир, мужчина под шестьдесят, с перевязанной головой, застонал, услышав о перспективе выпрыгивать из вертолета.
– Как хотите.
Пилот вернулся к управлению полетом, а пассажиры собрали пожитки – ноутбук и потрепанную холщевую сумку-торбу. Все остальное утонуло в Миссисипи.
Хуан Кабрильо не уставал любоваться «Орегоном». Корабль был для него таким же произведением искусства, как и картины, висящие в его потайных коридорах. Хуан признавался, что возвращение домой слаще, если операция завершена, не то что сейчас, когда Тамара Райт в руках аргентинского батальона смерти и где она, точно неизвестно. Задиристо подмигнул пилоту он именно из этой задиристости. Судьба Тамары тяжким грузом лежала у него на душе.
К чести бразильского пилота, он держал салазки вертолета в футе от палубы, когда выпрыгнули вначале Макс, затем Хуан. Оба низко пригнулись под ветром, поднятым лопастями винта, и ждали пока «Джет-Рейнджер» не отойдет в сторону и наберет высоту. Когда он превратился в блестящую точку на западном горизонте, рулевой – Хуан полагал, что это Эрик Стоун, – отключил «дымокурный» генератор, создававший впечатление, что корабль приводят в движение обычные судовые дизели, за которыми плохо смотрят.
Он отдал свисавшему с гюйса иранскому флагу традиционный салют одним пальцем и вслед за Максом направился к надстройке.
У водонепроницаемой двери их встретили доктор Хаксли и Линда Росс. Хакс немедленно увела Макса вниз, в лазарет, ворча по поводу мясников из больницы.
– С возвращением, – поздоровалась Линда. – Расслабиться не получилось, да?
– Как это говорится – ни одно доброе дело не остается безнаказанным? Вы отлично поработали в Антарктиде.
– Спасибо. – В ее голосе звучал оттенок горечи. – Мы послали разведданные Оверхольту меньше чем за двадцать четыре часа до того, как аргентинцы объявили об аннексии, так что толку от этого было мало.
– Что нового?
– Никаких контактов с другими станциями на полуострове. Мы считаем, что аргентинцы захватили ученых из других стран и превратят их в человеческий щит для своих нефтяных установок.
Хуан нахмурился.
– Учатся у Саддама.
– Генералиссимус играет грязно.
– Я спросил Оверхольта, есть ли у него в Аргентине контакты, кто мог бы выяснить, где держат Тамару. Он еще не ответил?
– Пока нет. Прости.
Кабрильо еще больше помрачнел.
– Этого никогда бы не случилось, если бы… – Он ничего не выиграет, растравливая себя, поэтому он осекся. Он знаком пригласил Линду войти внутрь. «Орегон» набирал скорость, и палубу начинало продувать.
– Через тридцать часов будем у Буэнос-Айреса. Если повезет, Оверхольт к тому времени что-нибудь сделает.
– Боже, надеюсь. – Хуан взъерошил пятерней волосы. – Мне нужно сжечь немного энергии. Если кому-нибудь понадоблюсь, я в бассейне.
Одна из двух огромных балластных цистерн, с помощью которых Корпорация в зависимости от маскировки поднимала или опускала корпус «Орегона», была выложена маслянистым карраским мрамором и снабжена системой светильников, обеспечивающей искусственный солнечный свет. Бассейн пострадал во время боя с ливийским фрегатом, но мастера, ремонтировавшие его, проделали замечательную работу.
Кабрильо сбросил одежду и привязал к запястьям четырехфунтовые грузы. На большой скорости воды в бассейн заливали немного, и Кабрильо, нырнув, едва погрузился. Он вынырнул и поплыл брассом – так плыть он мог часами.
Вода всегда была его убежищем, именно здесь он мог избавиться от мыслей и расслабиться. Повторяющиеся резкие движения и медленно нарастающее в мышцах жжение для него были подобны медитации.
На следующее утро, после роскошного завтрака в столовой, Хуан заступил на вахту в оперативном центре. Он пришел рано и освободил Эдди Сэна, который дежурил ночью. Эдди благодарно уступил ему место, предварительно рассказав о судах поблизости и об ухудшении погоды. На большом восьмифутовом экране море было видно так, будто Эдди с Хуаном стоят на настоящем мостике в нескольких палубах над ними. В сером небе без солнца громоздились безобразные клубящиеся тучи, а море было черным, как шлак из литейной, только кое-где ветер срывал с гребней волн густую сливочную пену.
Вода то и дело заливала нос и устремлялась в шпигаты. На баке матрос задраивал люк. Он казался маленьким, как ребенок, и бессильным перед непогодой. Хуан с облегчением вздохнул, когда матрос вернулся внутрь корабля.
Хали Касим, корабельный специалист по связи, находился на своем рабочем месте у стены справа от Кабрильо, рядом с тусклым сейчас дисплеем сонара «Орегона». В таком море и при такой скорости невозможно было уловить акустические сигналы, поэтому сонарную систему отключили.
– Тебя вызывают, Председатель, – сказал Хали. Он предпочитал старомодные наушники, и поэтому его волосы странно торчали. – Оверхольт из ЦРУ.
– Очень вовремя, – буркнул Хуан и приложил к уху гарнитуру.
– Лэнгтон, что вы для меня узнали?
– Наше вам, – сказал Оверхольт. И по одному этому слову Хуан понял, что новости дурные. – Только что завершилось заседание Комитета по национальной безопасности при президенте. Мне позвонили от силы пять минут назад.
– Что случилось?
– Комитет начальников штабов доложил, что у берегов Чили обнаружена китайская быстроходная ударная подводная лодка. Через день-два скорость и курс приведут ее в район Антарктического полуострова.
