— Джэдавин!
Голос был тихий, и звезда вторила ему всеми своими шестью лучами. Они теперь извивались, свертывались кольцами, корчились, как огненные змеи, превращаясь в буквы древнего алфавита Всевышних. Однако Вольф воспринимал слова не столько глазами, сколько слухом, будто цвета проникали в его мозг и воскрешали давно умерший голос. Голос был мощный, он глубоко потрясал его внутреннюю сущность, приводил к смятению и угрожал придать ему кошмарный облик, который навек сохранит свою форму.
— Проснись, Джэдавин! — воззвал отец.
При этих словах Вольф понял, что «Гексакулум» со светящимися лучами горела не только в его разуме, а существовала в действительности. Его глаза открылись, и он уставился на вогнутый потолок, освещенный мягким струящимся светом, испещренный красными, черными, желтыми, зелеными бликами. Он протянул руку к Хрисеиде, своей жене, и обнаружил, что там пусто. Он сел, огляделся и, увидев, что ее нет в комнате, позвал:
— Хрисеида!
Потом он увидел сверкающий предмет, висевший в шести футах над краем его кровати. Из него донесся голос отца:
— Джэдавин, сын мой, враг мой! Не ищи утраченное. Ты оказал ей честь, сделав ее женой. Она исчезла и больше не вернется.
Вольф выпрямился и спрыгнул с кровати. Как эта штука проникла в его замок, считавшийся неприступным? Задолго до того, как шестиугольник смог достичь спальни в центре замка, хозяина должны были разбудить сигналы тревоги: массивные двери громадного замка должны были закрыться, лазерные лучи в залах — нацелиться и поразить нарушителя, сработать сотни хитроумных ловушек. «Гексакулум» должны были разрушить, разбить, сжечь, взорвать, сокрушить.
Но ни единый огонек не засиял на огромной противоположной стене залы, которая казалась всего лишь фантастическим украшением, а на самом деле являлась световым сигнализатором тревоги и контрольной панелью охраны всего замка. Она тускло светилась, словно незваный гость пребывал за тридевять земель.
Голос Уризена, его отца, засмеялся и произнес:
— Ты ведь не думал, что сможешь удержать Властелина Всевышних своим слабым оружием, не так ли, Джэдавин? А ведь я мог бы убить тебя сию же минуту — там, где ты стоишь, в такой нелепой позе, бледный, дрожащий и покрытый потом.
— Хрисеида! — снова крикнул Вольф.
— Ее больше нет. Безопасность твоей кровати, как и Вселенной, уже не для нее. Ее захватили так же быстро и бесшумно, как вор крадет драгоценность, лежащую на видном месте.
— Что ты хочешь, отец? — спросил Вольф.
— Я хочу, чтобы ты последовал за ней. Попробуй-ка вернуть ее.
Вольф в ярости вскочил на кровать и бросился через спинку на «Гексакулум». На мгновение он потерял рассудок, забыл осторожность, предупреждавшие его, что сейчас смертельно каждое движение. Его руки поднялись к многоцветной сверкающей звезде. Они сомкнулись в воздухе, а он стоял на полу и глядел вверх, туда, где мгновением раньше сияла «Гексакулум». В тот миг, когда пальцы коснулись огненных бликов, многогранная звезда исчезла.
Следовательно, она была не физическим телом, а являлась всего лишь изображением, переданным неизвестным ему способом.
Но он сам не верил этому выводу. Все же шестиугольник являлся сгустком энергии, моментально образованным и переданным из отдаленного мира. Источник мог находиться в соседней Вселенной или за миллион миров отсюда. Расстояние не имело значения. Важно было лишь то, что Уризен проник сквозь стены личного мира Вольфа. И тайно похитил Хрисеиду.
Больше не стоило ждать отцовской милости. Уризен не сказал, куда отправил Хрисеиду, как Вольфу следует искать ее и что с ней будет. Однако у Вольфа уже сложился план. Любым способом ему предстоит обнаружить скрытый, огражденный мир отца, затем отыскать Врата, через которые он сможет туда проникнуть. И, наконец, распознать и избежать ловушек, поставленных отцом. Если он преуспеет, а вероятность удачи ничтожна, ему предстоит добраться до Уризена и убить его. Только так он и сможет спасти Хрисеиду.
Таков был пример древней игры, в которую играли Всевышние. Сам Вольф, будучи Джэдавином, седьмым сыном Уризена, прожил десять тысяч лет, наслаждаясь каждым днем. Но ему удалось сделать очень многое, довольствуясь жизнью собственного мира. В отличие от большинства Всевышних, он не уставал от сотворенного им мира. Он наслаждался им, хотя, правда и то, что развлечения порой были жестокими. Он не только эксплуатировал десятки местных жителей, но соорудил оборону, которая поймала в ловушки десятки Всевышних. Захваченные мужчины и женщины — в том числе несколько его братьев и сестер — умирали медленно и ужасно.
Вольф почувствовал раскаяние за недоброе отношение к населению своего мира. Убитые и замученные Всевышние не вызывали в нем чувства вины. Они знали, на что шли, когда проникали в его мир, и если кто-то попадался в ловушку, то долго и мучительно страдал, прежде чем умереть.
Потом Всевышнему Ванаксу удалось забросить его в мир Земли, хотя и ценой того, что его самого забросило туда вместе с Джэдавином. Тем временем Арвур завладел миром Джэдавина.
Воспоминания Джэдавина о прежней жизни остановились на потрясении, которое он испытал от выселения в чуждый мир, совершенно безоружный, без средств к возвращению: Джэдавин стал пустым местом. Усыновленный кентуккийцем по имени Вольф, потерявший память, Джэдавин принял имя Роберта Вольфа. Ему не исполнилось еще и шестидесяти лет, когда он вспомнил все и предпринял ряд рискованных экспериментов, которые позволили ему пройти через Врата обратно в тот мир, который он создал и которым как Всевышний правил в течение десяти тысяч лет.
Там он с боем пробивал себе путь от самого нижнего этажа многоэтажной планеты, похожей на земную Вавилонскую башню, к замку-дворцу Владыки Арвура. Там он встретил и полюбил Хрисеиду, одно из собственных полусозданий. И снова стал Всевышним, но уже не таким, каким покинул этот мир. Он стал человечным.
Слезы, вызванные болью потери, и ужас, охвативший его при мысли о том, что с ней может случиться, служили доказательством его человечности. Ни один Всевышний не проливал слез над другими живыми существами, хотя говорили, что Уризен плакал от радости, когда поймал в ловушку двух своих сыновей несколько тысяч лет назад.
Не теряя времени, Вольф приступил к тому, что необходимо было выполнить прежде всего: ему предстояло убедиться, что никто не захватит замок в его отсутствие. Он не желал повторения того, что случилось в прошлый раз, когда он покинул этот мир: вернувшись, он обнаружил на своем месте другого Всевышнего. Существовал один единственный человек, способный занять его место, которому он мог доверить. Это был Кикаха (урожденный Пол Янус Финнеган из местечка Жауте в Индиане на Земле). Именно Кикаха подарил ему горы и дал возможность вернуться в этот мир. Кикаха оказал ему необходимую помощь, которая позволила вновь завоевать свое владение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
