Диана вздохнула, хотя и чувствовала, что жаждет большего. Она хотела почувствовать его и помочь ему взвиться в облака. И она знала, с чего начать.
Когда пальцы Дианы пробежались но всей длине его естества, Темпл забыл, как дышать. Вместо осторожного приближения, которого следовало ожидать от девственницы, Диана вела себя так, как делала это всегда, – дерзко и требовательно. Ее рука проследовала от корня до кончика и сомкнулась на чувствительной верхушке, потирая ее до тех пор, пока он не застонал, как только что стонала она.
– Я так и думала, – прошептала Диана.
Темпл улыбнулся про себя. Похоже, для этого путешествия ей не нужен Биллингсуорт.
Ее пальцы замешкались на пуговице брюк, но чего не смогла сделать неопытность, довершил чистый, непритворный энтузиазм. Расстегнув бриджи, Диана, стоя на коленях, стала стягивать с него сапоги.
Она была прекрасна – волосы растрепаны, лиф спущен, что позволяло видеть восхитительные груди с розовыми сосками, просвечивающие сквозь муслиновую рубашку, лицо упрямое и серьезное. Брови Дианы были нахмурены, как будто она встретила врагов, преградивших путь ее страсти. Своей настойчивостью и упорством она посрамила бы любого камердинера.
Вскоре Темпл был вознагражден звуком восторженного вздоха, когда она победила врагов и получила свою награду, на которую теперь смотрела широко раскрытыми глазами, чуть улыбаясь. В Диане не было девичьего испуга, только приветствие и решимость.
Затем она сняла платье таким медленным и рассчитанным движением, что у Темпла пересохло во рту. Огонь освещал ее сзади, тонкая рубашка просвечивала, и он видел во всей красе ту женщину, которую давно любил. В шестнадцать она была маленькой соблазнительницей, теперь же он видел перед собой взрослую женщину.
Вскинув руки, Диана вынула шпильки из волос. Он смотрел на полные крепкие груди, на тонкую талию, переходящую в округлые бедра, на длинные стройные ноги, и видел, какой она будет вскоре – с круглым животом, с ребенком на руках, с кучей детей, копошащихся у ее ног.
А ее руки, приветливые руки, всегда будут раскрыты для него, и только для него.
Теперь Темпл понял, что значит быть победителем дракона, понял, каким будет отныне его жизненный курс: любовь, соединяющая две родственные души, как это было у отца с матерью.
– О чем ты думаешь? – спросила она шепотом, как будто боялась разрушить ауру, окружившую их.
– Я обдумываю способы, какими могу сказать, что я тебя люблю.
– Ну и?.. – Она улыбнулась.
Темпл покачал головой:
– Скажу, но не сейчас.
Красивый рот открылся с возмущенным стоном, но он поймал ее руку и притянул к себе.
– Погоди, богиня, лучше я покажу.
У Дианы зажглись глаза.
– И с чего ты начнешь? Не забудь: богини – требовательные натуры.
– Я знаю. – Он крепко поцеловал ее, и Диана прижалась губами к его губам, требуя большего. Их тела сплелись, бедра сомкнулись, ее ноги обвили его.
Темпл никогда не знал такой полноты чувств; его тело пылало как в лихорадке. Он опрокинул Диану на спину и накрыл своим телом, намереваясь показать ей всю свою любовь, которую так долго отрицал. Его тело напряглось и чего-то ждало, готовясь одарить ее восхитительной страстью.
Когда что-то твердое, настойчивое и ищущее прижалось к ней и вонзилось в недра бедер, ее тело радостно раскрылось ему навстречу. Диана ахнула, чувствуя, как его член проникает в ее влажное, горячее лоно. Наверное, это вторжение, доселе ей неизвестное, должно было ее напугать, но она чувствовала только облегчение оттого, что он наконец оказался внутри ее. В глазах Темпла, полных любви и страсти, она видела, что стала его богиней, его невестой.
– Люби меня, Темпл, – прошептала она и застонала, когда он вошел глубже, неся боль, от которой она сжалась и напряглась. И все же она отчаянно хотела его, ее сердце билось неистово, потребность чего-то неизвестного сводила с ума. – Люби меня, Темпл, – повторила она. – Скорее, я больше не могу ждать. – Она схватила его за бедра и, крепко держась за него, стала поднимать и опускать бедра, с каждым ударом становясь все яростнее.
Такого не было даже в ее снах – его мужское естество разжигало в ней сокрушительный огонь.
– Теперь возьмем барьер. – Темпл нежно погладил ее и поцеловал в бровь. – Если его прорвать, будет больно, но только на миг.
Больно? Что значит боль в сравнении с дикой, всепожирающей потребностью, на которую он должен ответить?
– Сделай это, Темпл, – взмолилась Диана. – Возьми меня, чтобы я стала навсегда твоей.
– Моя навеки. – Он сделал резкое движение и прорвал девственную плеву.
Боль отступила довольно быстро. В это время Темпл целовал ее, шептал ей слова любви, покусывал соски, пока вызванный молнией ток не ушел из конечностей, как летучее послание, возвещающее приход страсти. Ее бедра затанцевали, приглашая, нет, требуя, чтобы он взял ее еще раз.
И вот он вошел, наполнив ее так, что Диана удивилась, как ее тело смогло его вместить.
Темпл делал мучительно медленные удары, но когда ей показалось, что она уже сходит с ума, он участил движения и снова вознес ее к облакам.
Диана закричала, распутно, бесстыдно:
– О, Темпл, не останавливайся никогда!
Она цеплялась за его спину, плечи, висла на нем, а его удары становились все свирепее, проникая в самую ее глубину.
И тут Диана почувствовала первые намеки на потерю чувств – она ничего не видела и не слышала, кроме своего сердца и прерывистого дыхания Темпла.
Ночь вышла из-под контроля, как будто непогоду за стенами поглотила буря, бушевавшая внутри. Ее руки искали, за что удержаться, и наконец вцепились в его плечи, пятки уперлись в пол, ноги толкали ее навстречу его беспощадному ритму.
Темпл еще раз вошел в нее мощным рывком, более сильным, чем прежние, как будто собираясь ввергнуть ее в бездну.
Мир словно взорвался, посылая по телу Дианы волны наслаждения, освобождая ее из тюрьмы и в то же время заключая в волшебную раковину.
Как такое может быть? Как он создал это очарование?
Темпл то замирал, то содрогался, продолжая искать ее глубины, как будто ему все было мало; он погружался в нее глубже и глубже, пока не заполнил ее собой.
Безумие отступало постепенно, и наконец она открыла глаза. На лице Темпла она видела восхищение, – наверное, такое же лицо было и у нее.
Диана протянула руку и погладила Темпла по щеке. Ей надо было убедиться, что она не спит.
Когда она погладила его губы, дававшие ей такую радость, он прошептал слова, которые она жаждала услышать:
– Я люблю тебя, богиня! – Темпл начал снова целовать ее лоб, нос, губы… Слегка перекатившись, он увлек ее за собой, повернув спиной к огню.
