— Все вокруг говорят о том, во что я пока едва ли могу поверить, — заметила негромко, — и, пусть интерес Его Величества я отрицать не могу, но его намерения…
— Думаешь, он стал бы дарить любовнице знак императорской власти? Аронит не носит никто, кроме семьи императора. За это — смертная казнь. Никогда не думал, что буду убеждать красивую женщину в том, что к ней питает чувства другой мужчина, — птичьи глаза сверкнули, — хватит уже сопли размазывать, Каарра, тебе не идет! Если хочешь, чтобы тебя пожалели и погладили по головке — это не ко мне, — заметил, хмыкнув.
— А так хотелось, — иронично ответила, покачав головой.
Но на сердце было… тепло?
— Вы там наговорились уже? — в проеме появилась голова Леаррена.
Выглядел брат вполне подтянутым и отдохнувшим.
— Нам пора, — кивком подтвердил ано Нэиссаш.
Процокали коготки — и Вейши уютно устроился, обвившись воротничком вокруг шеи. Мелкий паршивец! Уже взрослый ведь, а всё на других ездит! Защитник! Однако, предоставленный нос был почесан так же, как и крылышки. Ну как на этого негодника сердиться?
— Думаю, нам пора, — заметил ано Нэиссаш.
Только теперь я обратила внимание, что мужчина был одет в строгий официальный мундир со сложным узором на груди — здесь он использовался вместо погон.
— Может, теперь мне скажут, куда именно мы идем в таком виде?
— А… брат не сказал? — в глазах Леаррена мелькнули смешинки — и он резко стал серьёзным.
— Нет, — ответила медленно, подозревая подвох.
Конечно же, он был. И ещё каких масштабов!
— В столицу прибыла ваша семья, наследница рода Гиррес! Нынешний глава Рода всё ещё остается в должности… пока… Также прибыл его наследник и ваш брат и поверенный рода дель Тайш.
— А этим-то что здесь надо? — невольно вырвалось.
— О, поверь, это самое интересное, — хищно усмехнулся Ильгрим, — Диртан дель Тайш, утверждает, что вашими семьями был заключен договор о помолвке.
Сердце попыталось провалиться в пятки, но я холодно ответила:
— Это невозможно. Наследница решает сама, с кем ей быть. Глава Рода может посоветовать, но не приказать.
Мы уже вышли из комнат, и в этот момент двигались вдоль императорского этажа к кабине подъёмника.
Кроме нескольких двоек стражи здесь больше не было никого, так что быть подслушанными не стоило бояться.
— Император это знает, поверь мне.
— Но и они должны знать, — внутри поселилась неприятная дрожь. Я не хотела вспоминать эту “семью”. Не желала их видеть. Не понимала, чего добивается сейчас Асторшиэр, ставя меня в такое положение до того, как я окончательно утвердилась в правах, посетив родовое святилище.
— Они хотят признать тебя безумной, — последовал спокойный ответ, — мол, ты ввела всех, включая хранителя, в заблуждение, если перстень наследницы вообще не подделка.
Подъёмник тронулся, быстро заскользив вниз. Дыхание сбилось — стенки были прозрачными, и внизу открывалась великолепная панорама огромного города. Как же я хотела полными легкими, без страха, вдохнуть его воздух. Вдоволь побродить по улочкам. Посетить ярмарки. Заглянуть в недавно открывшийся музей искусств. Это не говоря о боях на арене, о…
— Они совсем сошли с ума. Сами, — сухо констатировала факт.
— Они просто смертельно напуганы, звездочка, — тихо заметил Леаррен. Но не могут не явиться по императорскому приказу — это значит сразу признать себя виновными. И сейчас мы закроем этот вопрос раз и навсегда. Больше тебя никто не потревожит, — пальцы брата мягко обхватили запястье, поддерживая.
Ильгрим молчал, смотря вниз, на город.
— Так что же, мы сейчас отправляемся к ним на встречу?
Тело прошиб неприятный озноб.
— Именно так, — ответили серьезно, — не беспокойся, Асторшиэр также будет там. Вернее, основное руководство… процессом возьмет на себя именно он. А у тебя сейчас будет… один гость. Он очень давно тебя ждет.
— Что за гость? — нет, я не боялась. Просто, наверное, слишком устала от многочисленных сюрпризов.
— Ничего плохого. Не знаю, будет ли тебе приятно, но однозначно интересно, — вдруг подал голос ано Нэиссаш, — после Леаррен проводит тебя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Подъемник остановился — и анор мгновенно выскользнул из него, широкими шагами направляясь прочь по этажу. Мы же проехали ещё чуть ниже.
— Прошу. Ничего не бойся, правда. И не пытайся делать выводы сразу, хорошо? Хотя бы выслушай, — негромко заметил брат.
— С Ради все в порядке? — шепнула ему, коротко кивнув.
Этот этаж был уже более оживленным. Пробегали мимо торопящиеся слуги, мелькали платья нескольких дам, куда-то с серьезным видом спешили мужчины в полувоенных мундирах.
— Да, — мы коротко раскланивались с теми, кто обращал на нас внимание, и двигались дальше. Туда, где виднелись двери нескольких приемных, — сейчас она отсыпается и приходит в себя. Стражу к ней приставили. Нападавшие арестованы и начаты допросы. Не волнуйся, все причастные будут казнены. В этом вопросе у Повелителя снисхождения не будет, — жестко заметил мужчина.
У Повелителя или у Леаррена? Или у них обоих? Впрочем, я была полностью с ним согласна.
— Главное, узнать откуда ноги растут… — пробормотала, уже входя в предупредительно распахнутую дверь.
В небольшой, уютно обставленной комнате на диване кто-то сидел. Похоже, женщина — из-за плаща, скрывающего фигуру, толком не разглядеть.
Вот она услышала голоса и шаги, обернулась резко, дернулась. Капюшон слетел с головы, и я замерла, жадно взглядываясь в это лицо. Так похожее на мое собственное — только более женственное, манящее. Возраст на ней почти не сказался — она выглядела моей старшей сестрой.
Знакомая незнакомка прижала пальцы к губам, смотря блестящими от слез темно-зелёными глазами. Белоснежная шелковая кожа, роскошные тёмные волосы, убранные в элегантную прическу. Пухлые вишнево-алые губы, точеные плечи, длинная шея.
И эти руки, что когда-то обнимали меня с такой любовью…
Кажется, я сама пошатнулась.
— Мама…
… и немного о секретах дэс Найра
— Ка-аре, девочка моя! — сидящая в кресле чаэварре подорвалась и бросилась ко мне, вдруг падая на колени.
Я даже дёрнуться не успела — настолько была изумлена и ошарашена.
Не ожидала этой встречи. Давно отмела от себя слабые аргументы о том, что мать не в курсе действий отца. После… всего смешения душ и вовсе не думала об этих людях, как о родне. И вот одна-единственная встреча всё изменила. Сердце гулко бухало в груди, а на глаза наворачивались слезы.
— Прости меня, если когда-нибудь сможешь, моя сильная, моя чудесная, несгибаемая девочка, — леди Илейна дель Гиррес (истинное имя матери отличалось от общеизвестного), — крепко обнимала мои колени. Из прекрасных глаз чаэварре текли слёзы. Вблизи стали заметны и морщинки на лбу, и потускневшая у глаз кожа, и общая сильная усталость и истощение, — о, я всех духов-хранителей молила, чтобы ты осталась жива! Если бы только я могла хоть что-то сделать тогда, я бы нарушила любые правила и законы…
— Мама, встаньте, прошу вас, — мне было грустно и неловко.
Да, у них с Карой никогда не было слишком близких отношений, но видно, что чаэ скорбит совершенно искренне.
— Леаррен…
Он сразу же меня понял. Мгновенно склонился — и легко поднял плачущую женщину, пересадив на диван. Тут же прошел к дальней стене, распахнул дверцы встроенного шкафа и достал кувшин с водой, тут же налив её в бокал.
Я же молча протянула женщине свой платок.
— Не плачьте, мама, — тихо сказала, — я ни в чем вас не обвиняла, и, как видите, я жива и я — фактически Глава Рода. Попейте. Успокойтесь. И расскажите, что случилось. Мы слишком давно не виделись с вами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты стала гораздо рассудительней, — одобрительно улыбнулась чаэварре сквозь слёзы.
Она вся как-то разом подобралась, выпрямилась, поспешно стирая следы слабости. Выглядеть слабой эта женщина не любила. Нет, сцена не была притворством — видимо, душевные силы совсем ей отказали, если уж леди Илейна не сдержалась.
