тревожный годы, когда племена коса на далеком юге вступили в ожесточенные схватки с надвигавшимися бурами – это было в конце XVIII столетия. Более точные даты станут достоянием лишь следующего века. Правда, о столкновениях в Капской провинции здесь, в долине реки Умфолози, ничего не знали. В те времена зулусы насчитывали 1500 человек и их краали стояли на поросших травой холмах, имея милю в поперечнике.
Соседями зулу были э-лангени, близкие к ним по языку и обычаям. Их вождь недавно умер, и среди его детей осталась девочка по имени Нанди. Однажды молодой вождь Сензангакона встретил Нанди, когда та купалась в пруду, и, очарованный ее красотой, предложил ей «уку-хлобонга» – «развлечение в пути». Надо сказать, что у зулусов существовали строгие законы относительно внебрачных связей. Они категорически запрещали контакты между членами одного клана. Этого требовали законы экзогамии. Конечно, зулусы не знали основ теории наследственности, но опыт поколений показывал, что от близкородственных связей рождаются больные дети.
И тем не менее контакт состоялся, несмотря на то, что мать Сензангаконы были из клана э-лангени. Их встречи продолжались до тех пор пока Нанди не заявила, что внутри нее поселился «жук» – У-Чака на языке зулу (У – показатель класса людей, «чака» – «жук»). Через положенное время посланцы э-лангени пришли к зулу и доложили, что жук выбрался наружу.
Родился Чака! Случилось это в 1787 г. К двум законным женам Сензангаконы прибавилась еще одна – незаконная. История явно выходила из рамок приличий, и на Нанди с сыном легло тяжелое пятно позора. В течение нескольких лет вождь пытался уладить проблему брака со старейшинами клана, за это время у Нанди родился еще один ребенок – на этот раз дочь Номбоза.
Надо сказать, что Нанди была для Сензангаконы временным увлечением, и он охладел к ней довольно быстро. Однажды маленький пастушок Чака недоглядел за козой, и этот случай переполнил чашу терпения раздражительного вождя. Нанди забрала с собой мальчика и ушла из крааля. Они надолго поселились у э-лангени. Но и тут им не давали спокойно жить издевательства и нападки.
Старшие сверстники издевались над маленьким Чакой за его торчащие уши и другие физические недостатки. Это причиняло ему такую боль, что он с детства проникся ненавистью к клану э-лангени и пронес ее через всю жизнь.
В 1802 году страшный голод обрушился на землю зулу и э-лангени. И Нанди с маленьким Чакой, чтобы не кормить лишний рот, изгнали из крааля. Она забрала детей и нашла приют у мужчины по имени Гендеяна, который принадлежал другому клану, или подклану квабе. Сензангакона знал об этом, но закрыл глаза на поведение Нанди. Она родила от Гендеяны еще одного сына – Негвади. Жизнь с Гендеяной была короткой, но счастливой. Чака взрослел и стал проявлять признаки доблести и силы. И зулу, и э-лангени нужен был храбрый воин.
Когда ему исполнилось 15 лет, Чака пошел в крааль отца, чтобы пройти обряд посвящения в мужчины – получить свой умуча, ритуальный передник. Однако, приняв из рук Сензангаконы передник, он демонстративно сбросил его и довольно долго ходил нагим, чтобы доказать всем, что он стал полноценным мужчиной! Тем самым он преодолел в себе комплексы, развитые в детстве из-за издевательств сверстников…
Один из достоверных рисунков, изображающих Чаку
Однако, как пишет в своей биографической книге «Чака Зулу» Э. Риттер, общественное негодование заставило его вскоре «одеться», как и полагается зулусу, в ум-цело – небольшой колпачок, прикрывающий крайнюю плоть – удобное и легкое приспособление из пальмовых листьев, напоминающее по форме чашу. Чака не жалел об этой уступке общественному мнению, поскольку такая «одежда» не скрывала от посторонних глаз то, что у него было «в порядке».
Крутой нрав и высокомерие, проявившиеся у Чаки уже в юном возрасте, заставили мать с детьми покинуть крааль и скрываться у тетки в другом клане эм-длечени, которые находились уже под властью мтетва (вождь – старик Джобе). Там они прожили еще шесть лет. За это время произошли полные загадок события, связанные с Дингисвайо, который приступил к объединению племен нгуни.
Тем временем рос и Чака. Его рост достиг 188 см, тело было сильным и пропорциональным. Он стал непревзойденным лидером по метанию ассегая. За свои военные успехи получил первого быка, которого и пригнал домой к своему приемному отцу Мбийе.
Чаке было 23 года, когда Дингисвайо призвал на военную службу молодежь клана эм-длечени и объединил их в полки изикве (люди кустарников). Начался новый этап жизни юноши.
Устная традиция зулусов сохранила рассказ об этом периоде его жизни. Кроме этого, существует несколько крупных исследований жизни Чаки, авторы которых подчиняют все события, имевшие место в его жизни, одному – стремлению тоталитарной власти над зулусами. Это представляется неверным. Вряд ли молодой воин, не имевший никаких оснований к подобным мыслям, вынашивал планы захвата власти и кровавой месте всем, кто издевался над ним в детстве. В то же время Риттер склонен идеализировать образ Чаки, делать из него непогрешимого народного любимца, героя зулусов. Эти крайности мешают подойти к Чаки с общечеловеческих позиций, верно понять его действия.
Итак, он стал воином. Полк, в котором он служил, базировался в краале Эма-Нгвени. Чака получил овальный щит почти двухметровой высоты и три ассегая. Ему также выдали форму полка – кожаный колпак с черными перьями на голове, сандалии из бычьей кожи. Хвосты белых быков на лодыжках и запястьях. Пропитание себе воины добывали сами. Приходили и посылки из дома. Чаке их доставляли сестра Номбоза и ее подруга Пампата. (Все предания о Чаке единодушно указывают на Пампату как на единственную избранницу будущего вождя зулусов, верность которой он пронес до конца дней. Но справедливости ради отметим, что имеются и ныне свидетельства, кстати, не менее убедительные, доказывающие, что Чака никогда не любил женщин, много времени проводил в угрюмом одиночестве, и был, говоря современным языком, эксгибиционистом. Кому верить? Будем надеяться, что наш дальнейший рассказ прольет свет на ту или другую версию.)
Звезда Чаки взошла с ростом влияния клана мтетва. Объединительная политика Дингисвайо требовала постоянной готовности к бою. Клан за кланом, видя тщетность сопротивления, вливался в конфедерацию. Никакой роли в военном руководстве Чака пока не играл. Он шел в бой, когда ему приказывали, дрался очень храбро. Но постепенно он стал понимать, что политика Дингисвайо нацелена на боевые действия, как на неизбежные акции, а они должны приносить политический успех. Чака в душе не был согласен с Дингисвайо, считавшего, что завоеванный и
