Снова вошел адъютант и пригласил Рахимджана к выходу. Любинди уже ждал его в машине.
Когда автомобиль, вывернув на дорогу, направился не в сторону управления безопасности, а к «Трем воротам», Рахимджан облегченно вздохнул, поняв, что его отпустят домой.
На перекрестке Любинди приказал шоферу остановиться и сказал Рахимджану:
— Советую тебе вести, себя тихо. Мы еще поговорим с тобой. Скоро!
Рахимджан вышел из машины, и автомобиль поехал в направлении военного штаба.
Глава семнадцатая
Одержав несколько побед в стычках с чериками, группа повстанцев превратилась в довольно крупный партизанский отряд, в составе которого было около пятисот человек. И хотя не все бойцы имели оружие, все они были полны решимости и жажды борьбы. А оружие тот, кто его еще не имел, надеялся в скором будущем добыть в бою. Бойцам, число которых росло с каждым днем, требовались кроме оружия и продовольствие, и одежда, тем более, что зима приближалась.
Сегодня руководители повстанцев собрались на совещание.
— Если мы освободим Нилку, — сказал Патих, — у нас будет и оружие, и одежда, и питание. Кроме того, это поднимет авторитет отряда и, наконец, наверняка намного увеличит его численность.
— А по-моему, надо напасть на Кульджу. Надо сначала раздавить голову змеи, а потом и до хвоста добраться легче будет, — высказал свое мнение Осман.
— Нет, — возразил ему Акбар, — с нашими малыми силами мы не сможем захватить Кульджу. А неудача при штурме для нас будет равносильна краху.
— Да, хорошо, если мы сможем захватить Кульджу, — поддержал его Нур, — ну, а если потерпим поражение? Тогда что? Если мы отойдем, народ перестанет нам верить, мы не оправдаем его надежд. И нам придется отступать еще дальше.
— Мне кажется, правы Акбар и Нур, — поддержал их Гани, — надо сначала Нилку взять, а уж потом, собравшись с силами, идти на Кульджу. А там и дальше можно будет пойти!..
К этому мнению присоединилось большинство вожаков партизан. Это решение было и стратегически верным, и соответствовало нынешним возможностям отряда. Нилка была одним из самых богатых животноводческих районов края. Этот горный район граничил на востоке с Кунесом и Юлтузом, на юге с Кульджинским районом, на севере с Тарбагатайским краем и был тесно связан с ними. В случае победы партизан в Нилке многие люди из Кульджи, Кунеса непременно придут к ним и примкнут к восстанию. Таким образом отряд увеличится в два или три раза, приобретет большую силу.
— Ну, что ж, значит — Нилка! — Патих повернулся к статному молодому джигиту-татарину. — Хамит, сейчас ты расскажешь нам о сегодняшнем положении в Нилке.
— Хоп, — Хамит вынул из кармана лист бумаги и расстелил его на плоском камне.
— Что это ты нарисовал? Будто паутина на листке, — Гани внимательно рассматривал план.
— Это карта района, — ответил Хамит. — Я показал на ней расположение всех вражеских частей. Вот здесь управление, здесь казармы. Вот тут, на кургане, расположились основные силы местной власти. Они забаррикадировались в зданиях, в окнах мешки с песком, на крышах пулеметы…
— А это что за пятно?
— Это баррикада на главной дороге. Вот — клуб, на его крыше также расставлены пулеметы, — Хамит показал на красную линию, — а вот здесь их окопы вокруг кургана. Эти окопы связаны с управлением подземными ходами.
— Да, они роют подземные ходы не хуже кротов, — заметил Гани.
— Не уйдут, пусть на самое дно зароются — все равно вытащим! — похвалялся Осман.
— Нельзя недооценивать врага! — сказал ему Патих и обратился к Хамиту: — А какова численность войск? Вооружение у них какое?
— Примерно около батальона, не считая полиции и караульных постов.
Хамит доложил не только о составе и расположении войск в Нилке. Он рассказал и о настроении местных жителей, о том, что народ с нетерпением ожидает прихода повстанцев и несомненно окажет им помощь и поддержку.
— Что ж, все ясно, — подытожил Патих Муслимов. — Какие будут предложения?
— Ты сам из Нилки, город и тамошнюю обстановку хорошо знаешь, вот тебя и послушаем.
— Ну слушайте, — Патих призадумался над картой и сказал: — Нам надо разделиться на три отряда и направить главные удары по трем направлениям.
…Предложение Патиха после некоторых уточнений было принято в следующей форме:
1. Отряд во главе с Гани идет на город через большой мост. Ему предписывается захватить восточную часть города.
2. Отряд Акбара и Нура нападает на городе запада.
3. Отряд под руководством Патиха, Рапика, Хамита — с севера. Он будет идти навстречу Гани.
Начало выступления было назначено на 5 часов утра 5 октября 1944 года.
* * *
Около ста партизан двигались верхом по узкой тропинке такой длинной цепью, что когда авангард уже взобрался на вершину холма, замыкающие были еще у его подножия. Так цепь перевалила уже через несколько сопок и наконец выбралась в широкую долину. Монгол Галдан на вороном скакуне, находившийся впереди цепочки и указывавший отряду дорогу, повернул коня назад и высоко поднял правую руку. Это был знак остановки. Гани и остальные придержали коней.
— Здесь пора разделиться: вы пойдете направо, а мы налево, — сказал Галдан, подъехав к Гани (он две недели тому назад бежал из тюрьмы).
Гани вместо ответа молча посмотрел на широкую степь, освещенную лучами заходящего солнца, любуясь ее красотой. И кого бы не взволновала чудесная красота бескрайних полей, щедрых пастбищ и веселых речушек. Гани бывал здесь часто — и осенними вечерами, и летними ночами, и весенними утрами. И в каждое время года эти места были прекрасны.
Здесь жили казахи и калмыки, ставшие братьями уйгуров.
— Пора, — напомнил Галдан и тихонько ткнул Гани в бок рукояткой камчи. — О чем ты задумался?
— Вспомнил, как мы здесь втроем с Акбаром когда-то бродили…
— Расстались и вот теперь опять вместе.
— Теперь нас сможет разлучить только смерть, Галдан!
— Точно!
— Нам предстоит завтра идти в бой. Мы должны быть впереди всех, запомни!
— Я помню, Гани!
— Ну, желаю тебе удачи!
— И тебе удачи! До встречи!
Они распрощались. Галдан с тремя джигитами уехал налево — в Калмаккуре. Там он должен был распространить среди монгольских аратов воззвание и, набрав пополнение для отряда, присоединиться к повстанцам. Галдан спешил выполнить поручение и быстрее вернуться к Гани.
…До рассвета оставалось часа два. Утомленные трудным пятнадцатикилометровым горным переходом кони подрагивали под порывами холодного ветра. Да и джигиты, большинство из которых было легко одето, мерзли на ветру. Однако настроение было боевым. Все ждали приказа к началу действий. Все бойцы отряда были готовы выполнить любое приказание Гани — они безгранично доверяли своему командиру.
