Гораздо меньшим спросом пользуется в России другой уникальный опыт Британии – реорганизации империи в содружество, сохранения важных позиций по всему миру, поддержания «особых отношений» с Вашингтоном и вхождения в Европу во многом на собственных условиях. Между тем трансформация СНГ в организацию, сосредоточенную преимущественно на проблемах гуманитарного и культурного характера, может сделать британский опыт востребованным.
Рим традиционно является привилегированным партнером Москвы. Несмотря на фашистскую диктатуру Муссолини и даже участие итальянских войск в войне против СССР, не говоря уже о неизменно проатлантической ориентации правительств послевоенной Италии, отношения с Москвой оставались практически бесконфликтными. Для многих россиян Италия – это «мягкий», неагрессивный и близкий по «народному духу» Запад.
Третий круг образуют средние и малые государства, такие как Испания, Греция, Австрия, Финляндия, Швеция, Норвегия, Португалия. Некоторые из них близки России в историческом и социальном отношениях, другие являются непосредственными или близкими соседями, третьи – традиционные посредники на путях с запада на восток, четвертых объединяет с Россией общая православная вера. «Завязки», формирующиеся на этом уровне, чрезвычайно важны для самовосприятия русских как европейцев.
Наконец, в четвертом круге расположены страны Центральной и Восточной Европы – Польша, Венгрия, Румыния, государства Балтии и др. Когда-то в Германии их пренебрежительно называли Zwischeneuropa, а в России – «лимитрофами». В прошлом для многих россиян Европа начиналась на Одере или Эльбе, а с точки зрения многих в Центральной и Восточной Европе она заканчивалась на Нарове, Западном и Южном Буге и Днестре. Россию очень многое связывает со славянскими Польшей и Чехией, с православными Румынией и Болгарией; в Латвии, Литве и Эстонии живет около 1 млн этнических русских. В то же время отношения с этими странами отягощены историческими обидами и возникшими на их основе претензиями. После того как в 2004 г. страны Центральной и Восточной Европы стали членами ЕС, они начали оказывать существенное влияние на развитие европейско-российских отношений. Следующим, пока еще потенциальным кругом европейских партнеров России могут стать Украина, Грузия и их соседи.
Итак, отношения Россия – Европа не ограничиваются Брюсселем. Лидеры Евросоюза играют роль «мотора» в отношениях между ЕС и Россией. Другие крупные европейские страны – важные «якоря» российской внешней политики, посредники между Россией и США. Средние и малые государства играют свою уникальную роль многочисленных и прочных связующих нитей. Наконец, без действительного примирения и согласия со странами Центральной и Восточной Европы и Балтии Россия не будет принята как «своя» в Европе.
Тем временем Европа уже стала «своей» для миллионов россиян. Лондон, где насчитывается до 300 тыс. русскоязычных жителей, и Кипр стали главным местом деловой активности россиян за пределами России. Средиземноморскую Ривьеру и альпийские горнолыжные курорты облюбовали для отдыха люди с высоким и средним уровнем доходов; пансионаты Англии, Швейцарии и Мальты стали местом получения образования для их детей; Испания и Чехия лидируют по числу объектов недвижимости, приобретенных россиянами, а банки Швейцарии и британские офшоры – по объемам вложенных капиталов. Общественное мнение России настроено определенно «проевропейски»: плохо или в основном плохо относятся к ЕС только 11–13 % граждан81.
Гуманитарный аспект российско-европейских отношений находится в основном в ведении Совета Европы.
Созданный в 1949 г., но вскоре оказавшийся в тени институтов европейской экономической интеграции и НАТО, он пережил второе рождение с окончанием «холодной войны». Совет, сосредоточившийся на продвижении и защите европейских ценностей, прежде всего прав человека, стал воплощением «духа Европы». После исчезновения «железного занавеса» он открыл свои двери для бывших социалистических стран и бывших республик СССР, которые стали активно присоединяться к этой организации. Для России, стремившейся в 1990-е годы интегрироваться в западные структуры, но не видевшей практической возможности для вступления в центральные институты (НАТО, ЕС), вхождение в Совет Европы в 1996 г. стало важным символом «принадлежности к цивилизованному миру».
Практические последствия российского членства в Совете Европы состоят в действующем с августа 1996 г. моратории на применение смертной казни в России, периодическом мониторинге его представителями состояния российских тюрем, инспекционных поездках представителей Парламентской ассамблеи Совета Европы в Чечню и обсуждении ситуации с правами человека в Чечне на заседаниях ассамблеи. С другой стороны, Россия получила возможность инициировать в Совете обсуждения положения с правами человека – фактически с правами русскоязычных жителей Латвии и Эстонии.
В целом война в Чечне является важнейшим аргументом тех европейцев, которые считают, что Россия, в отличие от стран Центральной и Восточной Европы, не сумела совершить свой «транзит». Продолжающаяся война противоречит ценностям современной Европы. Она укрепляет позиции тех сил в России, которые делают ставку на авторитаризм, и одновременно ослабляет позиции либеральных и демократических кругов. Война приводит к массовым нарушениям прав человека со стороны всех участников конфликта. В то же время положение, когда Совет Европы из Страсбурга критикует Москву за действия федеральных сил в Чечне, представляет собой картину несовпадения «исторических времен». Вступившая в эпоху постмодерна Европа критикует Россию, все еще находящуюся на стадии исторического модерна, за действия на территории, где ей противостоит традиционный (pre-modern) противник.
Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе до сих пор остается единственной общеевропейской организацией в сфере безопасности, где Россия является полноправным членом – наряду с более чем 50 другими государствами. После окончания «холодной войны», роспуска Варшавского договора и распада СССР Москва пыталась выстроить новую архитектуру безопасности, в центре которой находилась бы «усиленная» ОБСЕ во главе с Европейским советом безопасности, созданным по подобию Совета Безопасности ООН (и подразумевавшим статус России в качестве постоянного члена). Под эгидой этой «усиленной» ОБСЕ должны были действовать другие европейские объединения и организации включая НАТО, ЕС, Совет Европы, СНГ. Таков был первоначальный вариант проекта «Большой Европы», ставшего преемником идеи «общеевропейского дома». Главенство «усиленной» ОБСЕ должно было олицетворять «равноправный характер партнерства» между Россией и Западом. На самом деле такое «равноправие», если бы оно было реализовано, скорее всего привело бы к тиражированию модели Совета Безопасности ООН, не способного принимать решения из-за разногласий между его членами, особенно Москвой и Вашингтоном. В Германии в 1990-е годы были силы, благосклонно относившиеся к идее усиленной ОБСЕ, но эта идея не получила развития. США, со своей стороны, стремились использовать ОБСЕ как привязку России к Западу в новых условиях.
Реальность оказалась тяжелой для России. ОБСЕ не только не стала «суперорганизацией» европейской безопасности, уступив эту роль НАТО, но во второй половине 1990-х годов фактически превратилась в западную организацию, сосредоточившуюся на проблемах демократии, положения национальных меньшинств, вопросах безопасности на территории государств, оставшихся за пределами НАТО и Европейского союза, т. е. фактически государств бывшего СССР и бывшей Югославии. Кульминационной точкой этой эволюции стал саммит ОБСЕ в Стамбуле в ноябре 1999 г., когда Россия оказалась в унизительной изоляции по чеченской проблеме. Эволюция ОБСЕ явно противоречила внешнеполитическим интересам России и вызвала резкое снижение интереса Москвы к этой организации. После «оранжевой революции» на Украине и свержения президента Акаева в Киргизии Москва уже открыто обвинила ОБСЕ во вмешательстве в политические процессы в бывших советских государствах. Россия потребовала реформы ОБСЕ и приостановила ее финансирование.
Фактически ОБСЕ перестала всерьез интересовать Москву тогда, когда стало ясно, что план создания Европейского совета безопасности потерпел неудачу. Россия всегда стремилась к членству в эксклюзивных клубах. Еще Андрей Козырев говорил, что национальная сверхзадача России заключается в том, чтобы «буквально за волосы себя вытащить… в клуб наиболее развитых держав»82. Наиболее престижным из этих клубов была, конечно, Группа семи, или «семерка».
«Восьмерка» и «денверский пакет»
ЕЩЕ ПРИ МИХАИЛЕ ГОРБАЧЕВЕ Москва успела получить статус наблюдателя при МВФ, Всемирном банке и Генеральном соглашении по тарифам и торговле. Была поставлена долгосрочная задача вступления в Организацию экономического сотрудничества и развития. Главной целью Российской Федерации, однако, было вступление в «семерку», объединявшую ведущие государства Запада.
