Измотанные обрушившимися на них испытаниями солдаты отходили, соблюдая порядок, но, по мнению короля, все-таки недостаточно быстро. Русская конная погоня вот-вот могла настигнуть растянувшиеся на марше пехотные колонны скандинавов. Чтобы избежать этой угрозы, Карл XII решил прибегнуть к хитрости — послать навстречу противнику парламентера. И пока он будет вести переговоры, продолжать движение, выигрывая драгоценные километры.
Роль посланца выпала на Мейерфельта, который справился с ней неплохо. Он встретил противника всего через 5 верст после того, как мимо него прошли последние шведские шеренги. Узнав о предлагавшихся королем переговорах, царский авангард остановился. И хотя затем, спохватившись, русские вновь продолжили погоню, цель визита до некоторой степени оказалась выполненной — скандинавы без помех достигли Днепра!
Правда, успех этот остался локальным достижением. Переправиться через реку королевская армия не сумела. А Мейерфельта тем временем Петр задержал как военнопленного. Однако вскоре царь получил известие о капитуляции у Переволочны, и общая шведская трагедия обернулась счастливым случаем для посланца Карла XII, избавившим его от перспективы долголетней неволи.
На радостях русский монарх вспомнил о привезенных Мейерфельтом королевских предложениях и вызвал генерала. Он изложил ему свои условия мира и отпустил на свободу с условием, что тот взамен добьется освобождения генерала Ивана Бутурлина, плененного под Нарвой в 1700 г.
Мирные переговоры на этом и заглохли, но Мейерфельт вернулся домой. Полководческими подвигами его дальнейшая биография не отмечена. В хронике боевых действий второй половины Северной войны имя этого генерала встречается не в качестве боевого полководца, а как генерал-губернатора Штеттина, оборонявшего его в 1713 г. в борьбе с русско-саксонской армией Меншикова. Но вот человеком он оказался честным. Данное царю слово сдержал. В 1710 г. Ивана Бутурлина шведы освободили и отпустили в Россию.
У роковой для скандинавов ловушки в Переволочне, где остатки полков Карла XII складывали оружие перед солдатами Меншикова, при королевской армии оставалось только три генерала. Все они разделили судьбу своих подчиненных. О старшем среди них по званию — генерал-лейтенанте Левенгаупте уже подробно рассказано выше. Два других находились на иерархической армейской лестнице ниже его, поскольку являлись генерал-майорами.
Крусе Карл Густав, генерал-майор. Участвовал в Северной войне с 1700 по 1709 гг. Против русских войск крупных самостоятельных операций не проводил. Служил на должностях, не превышавших полномочий командира небольшого соединения.
Крёйц Карл Густав (1660—1728). Участвовал в Северной войне с 1700 по 1709 гг. Против русских войск крупных самостоятельных операций не проводил. Служил на должностях, не превышавших полномочий командира небольшого соединения.
И Крусе и Крёйца объединяет то, что оба они были кавалерийскими офицерами. Но на этом сходство и заканчивается. Первый из них сколько-нибудь заметного следа в летописи Северной войны практически не оставил. Вообще-то для старших командиров Карла XII подобная ситуация не характерна, поскольку в небольшой шведской армии на виду оказывались даже многие полковники. Фамилия же этого генерала получила некоторую известность главным образом лишь благодаря тому, что списки высоких шведских чинов, попавших в плен под Полтавой и у Переволочны, воспроизводятся почти в каждом издании, если оно затрагивает эти события.
Единственный сколько-нибудь заметный эпизод, связанный с именем Крусе, произошел в апреле 1709 г., когда король поручил ему оказать помощь запорожцам у почти никому неизвестной тогда Переволочны. Но небольшой отряд генерала не сумел прорваться к Днепру. В скоротечном бою под Соколкой его основательно потрепал корпус Меншикова и отогнал обратно к Полтаве.
Летом 1709 г. Крусе командовал Уппландским конным резервным полком, что для генерала как-то не слишком престижно. Но во время Полтавского сражения его кавалеристам повезло. Они оказались в стороне от эпицентра событий и поэтому к берегам Днепра отошли в боеспособном состоянии. Однако, по свидетельству шведских историков, на последнем совете у Левенгаупта Крусе наиболее активно из всех участников ратовал за капитуляцию.
Крёйц же, наоборот, хорошо известный персонаж в историографии, посвященной событиям Северной войны. Его жизненная дорога по своим основным параметрам мало чем отличается от судеб большинства прочих генералов Карла XII — участников первых лет борьбы и на западном и на восточном театрах. Его ценил король — постоянно держал в составе главной армии и поручал руководить отдельными группами в частных операциях. Но способностями крупного стратега Крёйц не обладал.
Из наиболее известных его дел против русской армии можно вспомнить бой у Клецка в 1706 г., когда шведский кавалерийский корпус разбил крупный отряд русской пехоты и конницы, прикрывавшей с фланга отход основных сил Петра I из Гродно. Это сражение вошло в летопись Северной войны под весьма красноречивым названием — «Клецкий погром».
В период похода 1708—1709 гг. Карл XII часто доверял генералу руководить авангардом своей армии. В первые месяцы он справлялся с такой задачей безукоризненно. Но к осени ситуация осложнилась. Противник начал пытаться перехватить инициативу, и у Крёйца стали проскакивать досадные осечки.
Так, когда король повернул войска на Украину, чтобы соединиться с Мазепой, было очень важно совершить этот маневр быстро. В случае успеха шведы выигрывали великолепную стратегическую позицию для зимовки, которая в следующую кампанию превращалась в плацдарм для нового броска к Москве.
Стремительность маршей требовала, чтобы переправы через крупные реки захватывались невредимыми, что обычно обеспечивалось умелыми действиями авангарда. Но в тот раз именно Крёйц сбил темп броска, не успев опередить русских у Новгородасеверского, где имелся единственный в округе мост через Десну. В итоге спустя три недели вместо удобных зимних квартир скандинавы увидели лишь тлеющие головешки Батурина.
В Полтавской битве Крёйц командовал половиной всей шведской кавалерии. Он активно действовал в первые часы боя, когда скандинавы прорывались мимо русских сторожевых редутов. Но в решающий момент сражения конница уступила место пехоте, последняя атака которой закончилась катастрофой. Эскадроны генерала пытались спасти положение, однако и их захватил общий поток паники.
В силу большей подвижности кавалерия скандинавов при отступлении не понесла столь крупных потерь, как пехотные полки. В сравнительном порядке она отошла и к Переволочне. Там даже Карл XII хотел передать Крёйцу командование над остатками армии. Однако Левенгаупт отказался уходить вместе с королем в Турцию, и монарх оставил его руководить войсками. Таким образом, Крёйц оказался заместителем командующего. Правда, находился он на этом посту всего один день. Наутро подоспела русская погоня. Генералу пришлось ехать парламентером к Меншикову — вести переговоры об условиях капитуляции. Затем последовали годы плена. И лишь на исходе жизни, после окончания войны, в 1722 г., вернувшийся домой Крёйц получил-таки очередное звание генерал-лейтенанта.
Кстати, то, что Карл XII, прекрасно знавший об ограниченных полководческих способностях Крёйца, тем не менее собирался оставить ему верховную власть у Днепра, является убедительной иллюстрацией к печальному для шведов факту, гласящему: кроме заявивших о себе с самого начала войны Реншёльда, Левенгаупта и Стенбока, за последующие годы из их рядов не выдвинулось больше заметных военных талантов. А при дефиците таких личностей «прыгнуть выше головы» — подняться до уровня великой армии Александра Македонского, разгромившего с малыми силами огромную Персию — скандинавы не смогли. Хотя справедливости ради все же отметим, что «чистота эксперимента» в 1700—1721 гг. полностью соблюдена не была. Античный герой сражался только с азиатским колоссом. У которого (в отличие от России) союзников на Западе не имелось. Ударь в спину македонцам какой-нибудь Рим или Карфаген… Не исключено, что тогда персы еще долго могли бы тешить себя иллюзиями на тему собственной непобедимости и исключительного величия своей деспотии…
ВЫНУЖДЕННОЕ ОТСТУПЛЕНИЕПриступая к рассказу о русских военачальниках, автор сначала планировал так же, как и в других главах, ограничить вступление всего несколькими абзацами, обратив внимание читателей лишь на то, что Петру I в наследство от предшественников досталась не просто отсталая армия, а, по основной своей сути, азиатское войско. Однако в процессе написания этого раздела он столкнулся с серьезной трудностью краткого объяснения смысла только что упомянутой проблемы.
