Перед уходом на лекцию удалось поддержать Ольгу, у нее неприятности. Редактор из какой-то московской газеты сказал, что ее материалы никуда не годятся, и она должна изменить стиль.
– Из моего серьезного текста сделали статейку для желтой прессы – кто с кем трахался и так далее, и теперь моя подпись будет стоять под полной туфтой!…
– Так убери свою подпись, – предложила я.
– Ты не в материале и не понимаешь… это престижное издание, я не могу этого сделать…
Утешала Ольгу, советовала писать как велят, получать гонорары и вернуться к Васе.
Ухожу до вечера. Мура тоже придет сегодня поздно, потому что после лекций мы с ней встречаемся для утешительного похода по магазинам. Чтобы Лев Евгеньич не скучал, включу ему телевизор.
Поход по магазинам удался – рассмотрели все новые коллекции в «Манго», «Мехх», «Бенетоне» и во всех магазинах, которые попались нам на глаза. Виндоу-шоппинг очень полезен для моего психического здоровья: решила, что куплю себе все розовое – брюки, свитер, рубашку, туфли и сумку. Для начала купили Муре розовый ремешок и кольцо с огромной розовой стекляшкой, очень красивое, жаль, что мне уже нельзя такое носить.
На Владимирском Мура вышла из машины и побежала к подружке, а я хотела въехать во двор, но уперлась бампером в какое-то полосатое красное с белым бревно, торчащее поперек подворотни.
Черт, за своей драмой совершенно забыла – Лысый утром сообщил, что когда я вернусь домой, меня будет ждать шлагбаум, и выдал мне какую-то штучку, – сказал, нажми на кнопочку на штучке, и дверь откроется. То есть шлагбаум поднимется и пустит меня во двор. Но я потеряла волшебную штучку…
Сначала я пыталась проскользнуть под шлагбаумом, но не удалось – у меня слишком высокая машина. Затем пыталась протыриться в щель между шлагбаумом и подворотней – тоже не вышло. Зачем мне такая большая машина? Вот если бы я была на роликах, я могла бы ни от кого не зависеть, а так мне пришлось идти к Лысому и проситься, чтобы он пустил меня домой.
Я у Лысого на плохом счету… Кажется, он подозревает, что я идиотка, и мечтает проверить форму моей головы.
Поднималась по лестнице и думала: как все-таки хорошо, что я не одинока. Сейчас меня встретят Лев Евгеньич, Савва и Гантенбайн.
Саввы не было дома, так что в прихожей меня ждал один Гантенбайн – бежал по беговой дорожке, а Лев Евгеньич так обиделся, что его оставили одного на целый день, что даже не вышел меня встречать.
Та-ак, холодильник настежь. С нижней полки все съедено, осталась только обертка от масла. А колбасу и сыр Лев Евгеньич, очевидно, съел с упаковкой. Выел варенье из баночки, аккуратно, молодец. На полу валяются сырки, то есть упаковки от сырков.
Хотела съесть мамину котлету (утром на сковородке были три чудные пышненькие поджаристые котлетки) – котлет тоже нет. Как он ее сдвинул, тяжелую чугунную крышку? И зачем снова прикрыл сковородку? Наверное, думал, что про котлеты я забуду.
Звонок в дверь. Лысый с подчеркнуто значительным выражением лица – суровый вестник судьбы.
– Собираю деньги на организацию горячего питания для консьержки. Суп с фрикадельками и компот… Петр Иваныч уже сдал.
Сейчас как-нибудь незаметно вверну, что я писатель.
– Знаете, я как-то не поняла, о чем вы говорите, потому что я писатель и как раз дописываю главу, – выразительно сказала я.
– С вас пятьдесят долларов на фрикадельки до конца месяца.
Ну все! Мне, в моем отчаянном безденежьи, ничего не остается; кроме как применить к Лысому самые сильные психологические техники. Сейчас он у меня попляшет или запоет!…
Для экономии времени решила сразу же перейти к самой сильной технике общения, при помощи которой я смогу манипулировать Лысым как хочу. Необходимо выразить свои истинные чувства. Скажу ему, что я сейчас чувствую ужасное женское одиночество и крайнюю степень неуверенности в завтрашнем дне консьержки. И еще я чувствую, что не смогу ни за что платить, потому что меня выгнали с работы. А если я буду за все платить, моя дочь Мура от недоедания вполне может пойти по плохой дорожке и начать воровать у зазевавшейся консьержки фрикадельки, а также пить ее компот…
И пусть я буду вечным должником Лысого, в конце концов, у меня есть и другие обязательства в жизни, например, содержать домработницу.
– Я… я… я… – слезы вдруг полились из глаз, и я начала бормотать: – Вот я психолог… кому хочешь могу помочь… а себе не могу, и вот плачу, как самая обычная идиотка… и меня даже бросили навсегда…
Я уселась на беговую дорожку и, видимо, попой что-то включила, потому что дорожка вдруг поехала прямо со мной, и я свалилась на пол и сидела там, рыдая от обиды.
– Так, – строго сказал Лысый.
Он поднял меня с пола, отвел в ванную и, поскольку я никак не могла прекратить рев и, заикаясь, все время пыталась что-то сказать, несколько раз сунул мою голову под кран.
Встряхнувшись, как Лев Евгеньич после купания, я совершенно пришла в себя.
– П-простите меня, я б-больше не б-буду падать с беговой д-дорожки, – сказала я.
– Вы что, правда, настоящий психиатр? Из дурдома? – уважительно спросил Лысый, вытирая меня полотенцем.
– М-между п-психиатром и п-психологом б-большая разница… Я имею д-дело со з-здоровыми людьми, п-просто у них всякие п-проблемы – с-самоидентификация, смысл ж-жизни, с-самоактуализация…
– А от порчи можете заговорить? – оживился Лысый.
– Ну, если очень надо…
Лысый повел меня в комнату, усадил за стол и принялся рассказывать про свою жизнь. Оказалось, ужасно интересный с проф. точки зрения случай. На Лысом действительно порча. У него очень много денег («много денег» бывает по-разному, это зависит исключительно от настроения. Рада, что Лысый удовлетворен тем, как у него идут дела). Так вот, денег много, а любви все нет и нет. Он, Лысый, уже хотел было даже жениться, но согласен только по любви, а все встречные барышни, наоборот, хотят его денег.
– А где вы с этими барышнями знакомитесь? – поинтересовалась я.
Вообще-то у меня был свой интерес – хотела узнать про это тайное местечко, где все люди знакомятся и находят себе пару по интересам любви и брака. Я тоже туда пойду.
– Как где? Где все люди. В барах-ресторанах, клубах разных… на конкурсах красоты пару раз брал… Один раз у меня была Мисс Фрунзенский район… – похвалился Лысый.
Я видела много девушек Лысого: они все похожи: как кузнечики-близнецы, с такими тонкими длинными ручками-ножками и белыми волосами…
– А куда же мне идти за девушкой? Для дискотек-то я уже старый… – Он застенчиво потупил глаза, и я впервые увидела, что Лысый мой ровесник, а вовсе не толстый пожилой дядька.
