мне относятся эти извинения?
Сомневаюсь.
Сильно сомневаюсь.
И как же он смотрит на нее в эту минуту. Взгляд будто накален до предела.
Я опускаю глаза в пол, обвиняя свои ноги в том, что они вероломно меня сюда завели. Лучше бы с ребятами и сестрой пошла исследовать фуршетный стол. Но любопытство тут же выходит вперед и задается интригующим вопросом, что же связывает этих двоих?
М-да. Мне бы сейчас еще острые усики, и я стану настоящим Эркюлем Пуаро.
Ник неожиданно берет из рук нашей, как выяснилось, общей знакомой телефон. Он делает это просто, будто в этом жесте нет ничего странного, и он не посягает на чужое имущество. Словно он это уже проделывал не раз. И, судя по отсутствию у нее криков или протестующих звуков, моя догадка верна. Она смотрит на него нервно, но отобрать мобильник не пытается.
Аверин молча включает камеру.
— Милка, извини нас на секунду, — мило улыбается он мне.
Затем кладет руку на талию Лусине и прижимает ее к себе. Придвигает свое идеально серьезное лицо к ее вспыхнувшим щекам. Наводит на них двоих камеру и начинает делать селфи.
Она не сопротивляется. Принимает его действия, как должное, несмотря на то что, я ощущаю, как сильно она напряжена. Вижу с каким испугом она бросает порой взгляды мне за спину. Но, несмотря на весь необъяснимый страх, Лус ни на миллиметр не отодвигается от Аверина.
— Ты не улыбаешься, принцесса. Так не пойдет. — холодно произносит Ник.
Я еле удерживаю челюсть от падения. Не знала, что он тоже так умеет. Думала, функция полного обморожения подвластна только моему парню. А, оказывается, вот оно как.
Их лица одновременно поворачиваются друг к другу. И в эту минуту мне отчаянно хочется провалиться обратно на первый этаж. Желательно, чтобы все произошло бесшумно.
Я видела поедающие друг друга парочки, меня преследовали извращенцы в метро, но ни от кого не искрило так сильно, как от этих двоих. Они просто смотрят друг другу в глаза, а я не знаю куда деть свои собственные.
У меня ощущения, будто я смотрю кино для взрослых, но еще не доросла до его уровня.
Если бы не мое дурацкое появление, они бы сейчас точно целовались.
Ужасно неловко перед ними.
Извините, ребят, я не хотела мешать.
— Мне уже пора, — а это я уже произношу вслух, очень тихо, и пытаюсь сделать шаг назад, но Ник резко отстраняется от своей жертвы.
Возвращает ей телефон и обращается ко мне.
— Это мне пора. — с теплом и знакомым мне озорством говорит он. — А вы поболтайте. — еще один взгляд на ту, что застыла возле картины. — Теперь у тебя больше наших фотографий, Лус.
Уходит он быстро. И я понятия не имею, что говорить, потому что Лусине с такой тоской смотрит ему вслед, отчего сердце в груди сжимается.
— Не хочешь пойти за ним? — предлагаю то, что кажется мне самой здравой мыслью.
— Я… — начинает она, но тут появляются две ее подружки.
— Лус, куда ты делась? Мы тебя потеряли. — смеются девушки, и она блекло говорит им что-то в ответ, а потом незаметно качает мне головой.
Глава 40
— Мил, я влюбилась, — взволнованно шепчет сестра, нагло забираясь на мою кровать и отжимая одеяло.
— В который раз? — не открывая глаз, зеваю я. — Ты хоть записывай, чтобы не сбиться со счета
— Нет, в этот раз все серьезно. — деловито настаивает мелочь.
— Ну и хорошо. Женитесь, я даю благословение.
Молчит. В принципе, мне этого и надо, но раз молчит, значит, дуется. Хочет, чтобы я у неё детали уточняла, несмотря на то, что я почти провалилась в сон.
— И какой он, красивый?
— Умопомрачительный! — сразу же искрит признанием Янка. — Он точное воплощение Ларалиэля! — ага, значит, блондин, заключаю я.
Это не новость. Все ее влюблённости обязаны иметь светлый оттенок волос или пусть перекрашиваются, если смеют на что-то надеяться.
— Класс. — коротко радуюсь я.
Понимаю, что она ожидает более бурной реакции, но сон тоже не желает сдаться и давит бетонной стеной грёз. Соображать крайне сложно.
— Только мне надо срочно вырасти. Мила, — трясёт меня за руку и шепчет в самое ухо, — Ты меня слушаешь?
— Зачем тебе срочно потребовалось расти? Погоди немного, может ЕГЭ вскоре отменят.
— Так он взрослый! Вдруг его кто-то раньше меня заберёт?
Отношение моей сестры к мужской половине человечества порой вызывает у меня добрую зависть. В ее мире все очень просто устроено. Понравился кто из мальчиков — бери. И пусть он только рыпнется или попробует сопротивляться.
— Он взрослый, как дядя Володя? — еле шевеля губами, спрашиваю я, пока сестра гладит меня по голове.
Не обольщайтесь, это не проявление нежности. Она волнуется, как бы я неожиданно не заснула, не обсудив с ней важную тему.
— Нет. Мне уже давно такие старые не нравятся. — а полгода назад уверяла, что вырастет и заберёт у тёти Маши папиного друга.
Я бы на месте тёти Маши озадачилась немедленным переездом и сменила бы город. А желательно — страну.
— Он, наверное, как ты, Мил, — неуверенно проговаривает сестра, — Или чуточку постарше. Все равно, конечно, староват немного…
— Эй! — один глаз всё же негодующе открываю. — Он молод и прекрасен. В самом расцвете сил. — должна я в конце концов поддержать участника своей возрастной группы.
Держись чувак, я с тобой.
— Мил, а давай ты его себе заберёшь?
— Спасибо, не надо.
— Ну, пожалуйста. — взволнованно просит она и ангельски добавляет. — А я им, зато смогу любоваться, когда захочу. Даже отбирать не стану, когда вырасту. Вот очень честно.
— Спасибо за такое ценное предложение. В другой раз я бы, может, слезу пустила, но сейчас надо спать. Мне завтра к первой паре.
— А мне завтра в школу.
— Тем более — спать. Быстро дуй
