с собой, решаю начать с наименее опасной темы.
— Ник, хотела сказать, ты произвёл на Янку неизгладимое впечатление.
Блондин отрывает глаза от экрана мобильника, а его губы расползаются в широченной улыбке.
— У твоей сестры вкус намного лучше, чем у тебя, — на этой фразе мой вроде бы увлечённый беседой наставнико-парень кидает в нашу сторону один из своих коронных льдинистых взглядов. Обморожение откровенно целится в Аверина старшего.
Жертва улавливает этот страстный выпад и начинает улыбаться еще сильнее. Придвигается ближе ко мне, выключает телефон и закидывает руку на спинку дивана. Затем наклоняется и иронично шепчет в ухо:
— Может, хоть так немного усмирим активный речевой понос товарища Ветрова. Твой мачо, бесспорно, владеет мозгами-люкс, но сейчас он редкостная зануда. Сколько можно трещать с Пановым. Мы все поседеем.
— Я развлекал ее намного больше тебя и был пожалован в личные рыцари, — смеется рядом Антон. — Как тебе удалось умыкнуть сердечко даже младшей сестры Милы, Николос?
— Должность рыцаря означает, что тебе великодушно разрешили побыть рядом в виде защитника-амбала, а прекрасного принца она разглядела в другом. Что с самого начала было очевидным.
— Вот ты самовлюбленный гонд. ольер! — беззлобно ржет Тоха. — Тебе еще встретиться принцесса, которая вскроет тебе мозг!
— Поправочка, любимый братик, я обхожу принцесс стороной. Определенно, не моя тема для защиты курсовой. А ты бы вместо зависти лучше порадовался, что у ребенка есть вкус. — высокопарно парирует Ник, и громче заявляет. — Вот у Милы он похрамывает.
— Эй, — толкаю его в бок, стараясь смотреть сурово, но вместо этого еле сдерживаю смех.
— Но, если вдруг ты тоже решишь увлечься мной, — снова тихо шепчет Ник, так что услышать его могу только я. — Ты меня очень сильно разочаруешь.
— А Ивлина в своё время увлеклась именно тобой… — так же шепотом вылетают из моего рта слова, опережая мыслительный процесс.
По тому, как на секунду меняется выражение лица Аверина, я шокировано осознаю, как метко попала в цель. Точнее, попала не я. Настоящий Эркюль Пуаро в нашей семье точно не я. А так как чужие лавры мне не нужны, едва слышно уточняю:
— Это Янка заметила.
— Без обид, но твоя сестра в будущем опасная женщина.
— А в настоящем — опасная девочка, — согласно киваю.
— Побаиваешься?
— Еще чего!
— Временами?
— Бывает…
Ветров тем временем заканчивает свою беседу и начинает двигаться в нашу сторону. Ник тоже это замечает и, сказав мне железное:
— Ничего не было. — тут же возвращается к своей обычной манере беззаботности и поворачивается в сторону надвигающегося на нас наставника, — Ну, наконец-то. Мы уже думали, что постареем, пока ты наговоришься. Не стыдно глазки строить мужикам, когда рядом твоя девушка сидит?
— Сам разберусь. А ты лучше руки свои длинные от моей девушки убери, — улыбается Дима, но в голосе скачут нотки ревности. — И пойдёмте, чего вы тут расселись.
*
— Поедем ко мне? — неожиданно предлагает Ветров, после того как, простившись с братьями, мы вдвоем садимся в его машину.
— К тебе? — удивленно уточняю я.
Сказать что-то ещё не успеваю. Мужские губы тут же накрывают мои.
Мы не виделись в воскресенье. У него снова были какие-то неотложные дела с отцом, и сейчас поцелуй помогает ощутить, что ему не хватало меня так же сильно, как и мне его. В подтверждение моей догадки, он слегка отстраняется, гладит большим пальцем меня по щеке и нежно шепчет:
— Я соскучился, Пандочка. Останься сегодня со мной. — из горла вырывается непонятный звук кряхтения-удивления, и Дима спешно добавляет, — Ничего не будет, если ты не захочешь. Обещаю. Просто поспим вместе. Обещаю почти не приставать. — и смотрит так, что ему невозможно не поверить.
Недавно мы общались с Илонкой по видеосвязи. Подруга в красках описывала свидание около моря с неким греком, обладателем горячего греческого профиля. Фото сего великого профиля было мне не раз прислано и показано. А ещё бонусом шел атлетический торс, который я всячески отказывалась лицезреть, но Илона порой может быть совершенно непреклонна в своем стремлении просветить неискушенных.
Так вот, этот Афродит тоже кидал подруге завлекательную идею, предлагая невинную совместную спячку. Я внимательно слушала и со знанием дела улыбалась прожжённой девой, уверяя: «Это развод обыкновенный. Ты, может, и заснёшь, а в тебя потом палочкой начнут тыкаться.»
На что Илонка сразу возмутилась: «Может брёвнышком, Мил. Видишь, какой у него нос, а значит и…»
В тот вечер мне так и не удалось понять, как связаны нос и… но это сейчас не важно.
Смотрю в Димины глаза, обволакивающие теплом и понимаю, что безумно хочу ответить ему согласием. У меня, в отличие от Илонки, у которой был опыт по имени Иван, отсутствует пятимесячный багаж знаний. Но все же я уверена, сейчас это никакой не развод со стороны Ветрова. И если я ничего не захочу, то ничего действительно не будет.
Сестру завтра в школу провожает папа, а после у нее нет ни одного дополнительного кружка— подсказывает соблазнительный голос в голове.
А следом идут поцелуи Ветрова, и они будто увеличивают громкость ласкового убеждения, склоняющего сказать ему «да».
Можно же написать папе, что я останусь у подруги. Врать, несомненно, плохо, но иногда…
— Пожалуйста, сладкая Милка — новый поцелуй в область шеи сводит на нет любое возможное сопротивление.
— Хорошо. — вроде бы контролируя голос, отвечаю я Диме.
Глава 42
— Я тебе противен? — прозвучавший неожиданно вопрос застает меня врасплох.
Мы вальяжно лежим на широком диване в квартире Димы и смотрим черно-белый фильм начала тридцатых годов. Героиня картины будто зеркалит мои эмоции, вопросительно вскидывая вверх свои аккуратные тонкие брови.
Папе я все же сказала, что останусь у подруги, и родитель ни на минуту не усомнился в словах своей дочери. От этого мне немного стыдно, но я стараюсь задобрить совесть уверениями, что не делаю ничего плохого.
Поднимаю свою голову, которая удобно расположилась на Диминой груди и смотрю в его глаза цвета замерзшего
