усиленной охраной (кроме пяти грузовиков с бойцами НКВД были четыре машины с зенитными установками и три бронемашины – два пушечных БА-10 и пулеметный БА-20), поместив грузовики с мешками и пленными в середину колонны, они выехали с территории аэродрома.
Глава 15
Баба с возу – кобыле легче… Избавившись от пленных и штабных документов, я мог теперь снова шалить, не сдерживаемый гирями на ногах. А что если сделать ход конем? После моей последней выходки немцы точно сорвутся с цепи и приложат все усилия для нашего уничтожения. С одной стороны, это для меня, конечно, хреново, тяжелее будет работать, зато, с другой стороны, нашим будет легче. Как говорил генералиссимус Суворов, удивил – значит победил. Вот и буду немцев удивлять, больно и сильно.
Для начала можно заставить их побегать, а для этого я приказал всем составом двигаться по главной дороге на Минск, типа это моя следующая цель. Разумеется, захватывать Минск я не собирался, да у меня и сил на это не хватит, но ведь немцы этого знать не могут. Правда, отойдя в лес, пришлось снова сделать передышку в пару дней. А все несовершенство техники: хоть, кажется, только что ее ремонтировали, а снова то одно летит, то другое, вот и пришлось пару дней шаманить над танками.
Наконец, когда все было готово, мы выдвинулись в направлении Минска, причем сразу стали продвигаться по главной дороге, уничтожая все встречные немецкие колонны. Правда, теперь придется беречься от их авиации, но мы ее и так немного проредили, да и в колонне у нас уже почти два десятка различных зениток, в том числе и трофейных на базе немецких бронетранспортеров, так что как минимум они не дадут немцам бомбить прицельно.
Вот так мы и двигались. Передовой отряд разведчиков так и продолжал изображать из себя патруль, исправно докладывая нам о встреченном противнике. Заранее зная о составе и численности встречных немецких частей, я мог принимать решение: просто давить их танками, если встречные колонны были небольшими, или устраивать им засаду. Так мы уничтожили четыре немецкие колонны, это было в общей сложности не менее полка пехоты. Причем глушить их вопли о помощи мы даже не пытались, наоборот, это было мне нужно.
Видимо, они все же докричались до своего начальства, так как внезапно встречные немцы прекратились, а наши разведчики под видом патруля засекли, как перед небольшим городком немцы срочно рыли траншеи и готовили позиции для противотанковой артиллерии. Они явно ждали нас, вот только мы не появились, уйдя незадолго до этого городка в сторону. Главное, мы явно обозначили направление нашего движения в сторону Минска.
Переночевав, мы двинулись дальше также в направлении Минска, уже лесными дорогами, но дали немцам пару раз нас засечь, таким образом убедив их, что именно Минск и есть наша следующая цель. Только в середине дня я приказал изменить направление нашего движения и теперь тщательно скрывать его от противника.
Моей целью был Могилев, который еще держался в полном окружении[17]. Конечно, много я своими силами не навоюю, но вот напакостить противнику смогу. Даже не буду прорываться в сам Могилев, еще чего: кроме больших потерь при таком прорыве мне потом назад, в немецкий тыл, надо будет пробиваться. Нет, выйду к городу, наведу шухер, немного побезобразничаю, заставив противника отвлечься на меня, и рвану назад. Вот как-то так примерно.
Остаток дня мы тихо пробирались лесными дорогами к намеченной мной цели, обходя крупные поселения и стараясь по возможности не выходить на более или менее наезженные дороги, и нам удалось до самого вечера никого не встретить. А там отбой и приведение техники в порядок после марша: что подбить и подкрутить всегда найдется.
Вот так мы и вышли к Могилеву, причем до города было еще километров тридцать, не меньше, а моей целью стал штаб 47-го моторизованного корпуса, который был ближе всего ко мне, что и определило мой выбор его в качестве цели. Кстати, именно в составе этого корпуса и была 18-я танковая дивизия вермахта, чей штаб в полном составе был уничтожен нами при прорыве из Барановичей, а ее командир, генерал-майор Вальтер Неринг, повешен за свой приказ добивать наших раненых бойцов и командиров.
За день до этого я отправил в штаб Западного фронта запрос по Могилеву и знал, что в ночь с 1 на 2 августа наши войска, обороняющие город, под командованием генерал-майора Бакунина, командира 61-го стрелкового корпуса, пойдут на прорыв. Именно поэтому, в шесть часов утра 2 августа, мой полк атаковал штаб немецкого 47-го моторизованного корпуса, расположившегося в деревне. Мне, конечно, было жаль жителей этой деревни, но другого выхода у меня просто не было, нести неоправданные потери ради сохранения их жизней и имущества я не мог.
Незадолго до того как наши части пошли на прорыв, на штаб 47-го моторизованного корпуса обрушились тяжелые снаряды и мины. Разведка даже за короткое время выявила, что штаб немецкого корпуса охраняется очень хорошо и прямая атака на него обернется для нас просто гигантскими потерями. У меня не было другого выхода, кроме как своими гаубицами и тяжелыми минометами сровнять с землей немецкую оборону.
После получасового обстрела вперед неторопливо двинулись КВ и Т-34, а следом за ними, прикрываясь, как щитами, их корпусами, вперед пошла пехота. На любой источник сопротивления тут же обрушивалось море огня. В этот раз я не ставил своим бойцам задачи непременно взять живыми штабных, к тому же в предрассветных сумерках было тяжело корректировать огонь орудий и минометов, а потому зданию, где размещался немецкий штаб, тоже досталось. Больше половины штабных погибли, но командир корпуса, генерал артиллерии Йоахим Лемельзен, выжил, правда, был ранен в ногу, но не очень серьезно.
Как только пехота все зачистила, я прибыл в деревню. Мой штабной грузовик под охраной двух БА-10 и двух трофейных «Ганомагов» остановился перед разрушенным зданием штаба. Похоже, раньше это была школа, судя по доске, которая висела на стене разрушенного здания – ее прекрасно было видно в проломе стены.
Ну да, я просто был вынужден поменять свой КВ на КШМ, которую сделали из трофейной радийной машины. Я теперь командир и должен командовать всем полком, а не только своим танком. Установленные в машине рации позволяли связаться со всеми подразделениями моего полка, а стол и нормальное освещение – работать с картами. Вот они, издержки повышения, теперь не постреляешь немцев в свое удовольствие: придется не самому стрелять, а
