При повторном допросе мистер Роберт Джонс подтвердил показания других свидетелей. Он знал, что мистер Дейнджерфилд дружит со слугой Тревильянов, а поскольку он нуждался в деньгах, то…
– А как насчет сговора между Морганом и его женой с целью ограбления мистера Тревильяна? Он существовал? – допытывался обвинитель.
– Само собой, – бодро согласился Роберт Джонс. – Но клянусь вам, Уилли тут ни при чем.
– Если вы солгали, вас привлекут к суду, мистер Джонс.
– Это чистая правда, сэр!
– Откуда вы узнали про сговор?
– От миссис Морган.
Присяжные и судьи вновь заволновались.
– Когда?
– Да вскоре после полудня в тот же день, когда все случилось, – тогда я впервые зашел проведать Уилли. Однако я его не встретил, а столкнулся с миссис Морган. Она сказала, что ждет мистера Тревильяна, но что он должен прийти позднее, после того как Морган уедет в Бат. Она просто сияла от радости, рассказывая, как Морган застанет у нее мистера Тревильяна и устроит скандал – из тех, что устраивают мужья, обнаружив, что у них выросли рога. По ее словам, они с мужем решили вытянуть из этого болвана не меньше пятисот фунтов – ведь он сущий простофиля.
Сэр Джеймс Эйр перевел взгляд на скамью подсудимых.
– Морган, что вы скажете о вашем сговоре с женой?
– Никакого сговора не было, ваша честь. Я невиновен, – решительно ответил Ричард. – Сговора не было.
Углы губ судьи опустились.
– Кстати, а где миссис Морган? – осведомился он, обращаясь ко всем присутствующим в зале. – Судя по всему, ей место на скамье подсудимых, рядом с мужем. – Он метнул в Ричарда свирепый взгляд. – Где ваша жена, Морган?
– Не знаю, ваша честь. С того дня я ни разу ее не видел, – невозмутимо ответил Ричард.
Обвинитель постарался извлечь всю пользу из сговора и как можно реже упоминать об отсутствии сообщницы, миссис Морган. А когда сэр Джеймс Эйр обратился к присяжным, он тоже повел речь о сговоре.
Двенадцать законопослушных и порядочных присяжных переглянулись с невыразимым облегчением: еще несколько минут – и они смогут разойтись по домам. День выдался долгим и трудным. Почетные граждане Глостера и не слышали о том, что для рассмотрения каждого дела полагается выбирать новый суд присяжных. Ни о каком совещании в другой комнате не могло быть и речи. Ричарда Моргана признали невиновным в краже часов, но обвинили в крупном вымогательстве. С Уильяма Инселла были сняты все обвинения.
Сэр Джеймс Эйр перевел взгляд на скамью подсудимых, где Уилли в слезах рухнул на колени, а остриженный почти наголо Ричард Морган – каков деревенщина! – застыл, глядя куда-то вдаль.
– Ричард Морган, вы приговорены к семи годам каторги в Африке. Уильям Инселл, вы свободны. – И он ударил в гонг, чтобы разбудить сэра Джорджа Нэриса. – Завтра утром заседание суда начнется в десять утра. Боже, храни короля!
– Боже, храни короля! – эхом повторили присутствующие.
Стражник подтолкнул заключенных к двери. Ричард покинул зал суда, не удостоив мистера Джона Тревильяна Сили Тревильяна ни единым взглядом. Он был вычеркнут из жизни Ричарда, как и многое другое. Ричард попросту забыл о существовании Сили.
На полпути к глостерской тюрьме Ричарда вдруг охватила радость: только сейчас он понял, что вскоре отделается от плаксы Уилли.
Солнце уже касалось горизонта на западе, когда Ричарда и плачущего Уилли – на этот раз он рыдал от счастья – ввели в ворота замка под присмотром двух стражников. Здесь Ричарда задержали, а Уилли увели дальше. Значит, вот в чем разница между человеком, ждущим суда, и преступником, которому вынесен приговор? Стражник указал на дом начальника тюрьмы, и Ричард двинулся к нему, как всегда, демонстрируя покорность в присутствии представителей власти. За три месяца он успел изучить всех тюремщиков – добрых, злых и равнодушных, хотя избегал заводить с ними близкое знакомство и никого не звал по имени.
Его втолкнули в уютную комнату, обставленную, как подобало гостиной. В ней уже ждали трое: адвокат мистер Джеймс Хайд и оба кузена Джеймса. Последние утирали слезы, мистер Хайд казался удрученным. «В сущности, – подумал Ричард, когда стражник вышел и прикрыл дверь, – им пришлось гораздо хуже, чем мне. Меня случившееся не удивило, я предчувствовал именно такой исход. Правосудие слепо, но не в том романтическом смысле, как уверяли нас в Колстонской школе. Оно не видит живых людей и их мотивы, а его блюстители верят только тому, что очевидно, и упускают из виду тонкости. В основе показаний всех свидетелей лежали сплетни, Сили просто связал обрывки сплетен воедино и предложил свидетелям щедрую мзду. Роберту Джонсу он заплатил, как и всем остальным, но эти взятки имели вид подарков тем, кто знал его, его родных и слуг. О, свидетели во всем разобрались! Но под присягой они были вправе отрицать подкуп. Джонсу же пришлось сознаться в том, что его подкупили. А может, Аннемари и вправду рассказала Джонсу про наш «сговор». Значит, она душой и телом принадлежала Сили, была его сообщницей с самого начала. Если это правда, тогда она подстерегла меня, а все остальное – наглая ложь. Меня обвинили на основании показаний свидетельницы, которая даже не появилась на суде, – Аннемари Латур. А судья ограничился лишь тем, что спросил меня, где она теперь».
Пока он размышлял, кузены Джеймсы вытерли глаза и взяли себя в руки. Мистер Джеймс Хайд воспользовался случаем, чтобы получше разглядеть своего подзащитного Ричарда Моргана. Незаурядный человек, рослый и крепкий, жаль, что он не носит парик, в нем Ричард был бы неотразим. По сути дела, сегодня судьи выясняли, кто он такой – порядочный человек, оскорбленный изменой, или мошенник, решивший нажиться на неверности жены. Разумеется, адвокат знал от кузенов Джеймсов, что упомянутая женщина не была женой его подзащитного, но умолчал об этом, поскольку если бы выяснилось, что она всего-навсего блудница, положение Ричарда осложнилось бы. В ходе следствия стало ясно, что сам Ричард Морган – жертва заговора, но судьи славились предубежденным отношением к заключенным, которые хладнокровно и обдуманно совершали преступление. А присяжные вынесли такой вердикт, к которому их подталкивал судья.
Кузен Джеймс-аптекарь первым нарушил молчание, убирая в карман носовой платок.
– Мы заплатили начальнику тюрьмы, чтобы побыть здесь с тобой, – объяснил он. – Ричард, как я сочувствую тебе! Дело было состряпано, Сили подкупил всех свидетелей до единого.
– Я хотел бы узнать вот что, – начал Ричард, усаживаясь, – почему мистер Бенджамин Фишер из акцизного управления не приехал в Глостер, чтобы стать моим свидетелем? Будь он здесь, мне вынесли бы иной приговор.
