– И ты будешь жить, Айк. А теперь доешь суп.
– Грязный тип этот Айк! Повсюду расхаживает в своих сапогах. Должно быть, от его ног воняет так, что задохнешься! Он даже спит в сапогах, – сказал Билл Уайтинг на следующий день, таская каменные глыбы. – Если его ждет виселица, то и меня тоже. Несправедливо, верно? Он украл пять тысяч фунтов, а я – барана, за которого не дадут и десяти шиллингов. – Обычно он держался невозмутимо, но теперь вдруг задрожал от страха. – Господи, я уже одной ногой стою в могиле! – И он нервозно засмеялся.
– Нам еще жить да жить, Билл.
Восемь узников стали друзьями: четыре женщины, Билл, Ричард, Джимми и жалкий простодушный Джо Лонг, к которому относились, как к ребенку. Погруженный в раздумья, Ричард тоже поежился. Четверо из его семерых друзей могли не дожить до тысяча семьсот восемьдесят шестого года.
Через три дня после Рождества всех шестерых приговоренных к смерти помиловали, заменив казнь четырнадцатью годами каторги в Африке. Больше везти их было некуда. В камере воцарилось ликование, хотя Айк Роджерс сохранял угрюмый вид.
Весь тысяча семьсот восемьдесят пятый год Ричард провел в тюрьме. В последний день года он получил письмо от Джеймса Тислтуэйта.
«В Вестминстере что-то назревает, Ричард. По городу ходят всевозможные слухи. Самые упорные из них, касающиеся и тебя, гласят: приговоренных к высылке в Африку будут перевозить в Лондон, размещать на судах, стоящих на Темзе, и готовить к отправке в другие страны, но не через излюбленное владение короля, Западный океан, который на картах называется Атлантическим. Поскольку этот океан перестал принадлежать английскому монарху, с каждым днем горожане все чаще твердят, что каторжников повезут через Восточный океан – на картах он обозначен как Тихий.
Всего десять лет назад Королевское общество и могущественный королевский флот отправили некоего капитана Джеймса Кука в Отахейт с целью наблюдения за вращением Венеры вокруг Солнца. Этот Кук за время своих скитаний обнаружил немало земель, истекающих молоком и медом. Неудивительно, что в конце концов любопытство стало причиной его гибели от рук туземцев с Сандвичевых островов. Земли, истекающие молоком и медом, напомнили капитану Куку побережье Южного Уэльса, поэтому он поэтично назвал их Новым Южным Уэльсом. На картах они обозначены как Терра Инкогнита или Южная земля. Насколько она простирается с востока на запад – неизвестно, но ее протяженность с севера на юг составляет не менее двух тысяч миль.
На той же широте, на которой расположен и новый американский штат Джорджия, Кук нашел место, окрещенное им как Ботани-Бей. Почему именно так? Потому, что гнусный, вечно сующий нос не в свое дело ученый, президент Королевского общества сэр Джозеф Бэнкс[10] долго рыскал по берегам этого залива вместе с учеником Линнея, ботаником доктором Соландером, собирая образцы тамошней флоры.
А теперь на сцену вступает некий джентльмен корсиканских кровей, мистер Джеймс Мария Матра. Он первым заронил эту мысль в головы властей, томившихся на бесчисленных совещаниях с сэром Джозефом Бэнксом, непререкаемым авторитетом по множеству вопросов – от рождения Христа до музыки сфер. В итоге мистер Питт и лорд Сидней пришли к убеждению, что нашли решение запутанной дилеммы: как быть с тобой и с тебе подобными, а именно – отправить вас в Ботани-Бей. Но вас не бросят на берегу, как случилось в Африке, а просто переселят сотни англичан и англичанок в страну, истекающую молоком и медом, до которой еще не добрались ни французы, ни голландцы, ни испанцы. Мне еще не доводилось слышать, чтобы новую колонию осваивали каторжники, но таково намерение правительства его величества в отношении Ботани-Бей. Впрочем, не уверен, что здесь уместен глагол «осваивать». Мистер Питт говорил всего лишь о «высадке» заключенных. Предполагается, что эксперимент пройдет успешно и Ботани-Бей будет принимать отбросы общества на протяжении жизни нескольких поколений, а мы таким образом убьем сразу двух зайцев. Во-первых, и это самое важное, преступники-англичане будут высланы далеко за пределы страны и перестанут быть помехой. Во-вторых – уверен, этот довод был приведен, дабы усыпить подозрения многочисленных доброхотов, – у его величества появится новая, пусть даже совершенно бесполезная колония, над которой взовьется английский флаг. Колония, населенная преступниками и надзирателями. Несомненно, со временем ее назовут Фелонией[11].
Но довольно острот. Приготовься покинуть Глостер, Ричард. Я уже написал кузену Джеймсу-аптекарю, которому предстоит снабдить тебя припасами для выживания не позднее тысяча семьсот восемьдесят шестого года. Крепись, ибо тебе предстоит потрясение. В Лондоне ты попадешь на одно из трех судов, стоящих на якоре близ Королевского арсенала. Это поистине плавучие тюрьмы. Корабли «Блюститель» и «Юстиция» стоят у причала уже десять лет, привлекая к себе внимание и удостаиваясь частых посещений мистера Джона Ховарда. Третий корабль, «Церера», лишь недавно присоединился к двум первым. В плавучие тюрьмы суда превратил по соглашению с правительством один лондонский мошенник по имени Дункан Кэмпбелл, хитроумный шотландец.
К сожалению, вынужден сообщить тебе, что на судах, стоящих у берега Темзы, содержат только узников-мужчин. Тебе придется забыть о женской ласке и облагораживающем влиянии. Эти суда – плавучий ад, в чем я абсолютно убежден. Знаю, я плохой утешитель, но зато ты – настоящий Иов, Ричард. А Иову лучше заранее знать, что его ждет. Береги себя».
– У меня есть новости, – сообщил Ричард, откладывая письмо.
– Вот как? – рассеянно отозвалась Лиззи, продолжая шить. Лицо Ричарда оставалось непроницаемым – значит, вести не так уж плохи.
Она оторвалась от своего занятия и устремила ласковый взгляд на «милого Ричарда» – прозвище давно прилипло к нему. О Ричарде Лиззи ничего не знала – он предпочитал рассказывать только о том, за что попал в тюрьму. Само собой, Лиззи любила его, но ни разу не была с ним близка. Плотская любовь предвещала боль, которую Лиззи не сумела бы вынести, – рождение ребенка и его скорую смерть.
Новая шляпка, шедевр портновского искусства из черного шелка и алых страусовых перьев, лихо сидела у нее на голове. Ричард подарил Лиззи эту шляпку на Рождество, объяснив, что это подарок не от него, а от его лондонского знакомого, мистера Джеймса Тислтуэйта. Ричард добавил, что Тислтуэйт – памфлетист, способный мощью своего слова выставить на посмешище мерзких политиканов, прелатов и представителей власти. Лиззи сразу поверила ему; не умея ни читать, ни писать, она считала грамотных людей полубогами.
