Анний поджал губы, удерживая нейтральное выражение лица.
— И то, и другое, мой верный друг Тацит.
— Превосходно! Так выпьем за взаимовыгодный обмен!
Оба мужчины вежливо пригубили вино, боясь, что оно может повлиять на их способности. Тацит указал на пряники и взял один; извечный способ подтвердить свои добрые намерения. Анний принялся за другой.
— Отличные пряники.
— Мой собственный пекарь, из городских кварталов. Ты примешь десяток, в качестве подарка?
— Благодарю.
Уже одно очко в переговорах потеряно. Анний порылся в складках плаща и протянул Тациту деревянную коробочку.
— Шафран?
— Лучший, персидский. Я помню твою любовь к специям. Возможно, твой пекарь воспользуется им, чтобы улучшить свою выпечку.
Два очка получено. Специи обошлись ему в кругленькую сумму, но оставить противника в долгу — правило их привычной игры.
— Ну, если у тебя есть еще на продажу, наша сделка будет весьма знаменательной.
— К сожалению, нет. Эта — последняя из запасов путника.
— Какая обида. Так скажи мне, брат, что ты принес к столу?
— Довольно мало. Мы выступили слишком быстро, я не успел как следует подготовиться. Пять кувшинов иберийского вина, немного драгоценной мази из Иудеи… и деньги.
— Деньги, в самом деле? Должно быть, твоя нужда велика. И что же ты разыскиваешь?
Проклятый хладнокровный ублюдок.
— Сведения, Тацит. У меня есть небольшие местные трудности, и, помня, насколько хороши были в прошлом твои источники…
Тацит сменил позу, приподнявшись на локте.
— А. Трудности с твоим старшим центурионом? Я гадал, сколько он будет терпеть твои способы зарабатывать деньги…
— Нет, это не Фронтиний. Он не дает мне особо развернуться и следит, чтобы его люди были обеспечены хорошим снаряжением, но терпит, как меньшее зло, мою привычку приберегать самое лучшее. Вдобавок следит, чтобы мои дела приносили приличный процент в похоронную казну. Нет, моя проблема ступенькой ниже Фронтиния.
Тацит понимающе прищурился.
— Центурион? Расскажи мне подробнее…
Марк проснулся, когда Дубн тронул его за плечо. Юноша кивнул безмолвному указанию оптиона наблюдать за дугой по фронту. Дубн завернулся в свой плащ и уснул, а Марк остался один в темноте. Он следил за тихим лесом, медленно поворачивая голову и помня, что должен не смотреть прямо на предмет, а пользоваться боковым зрением. Через некоторое время перед ним заплясали фиолетовые пятна, и, прежде чем продолжать, Марку пришлось на секунду прикрыть глаза. Примерно через час его внимание привлек слабый звук, еле слышный треск среди деревьев. Однако его хватило, чтобы все чувства Марка забили тревогу. Секунду спустя послышался другой, громче, потом еще один. Едва уловимые, но безошибочно свидетельствующие: по лесу идут люди.
Марк вытянул ногу и толкнул Дубна, продолжая следить за фронтом их укрытия. Оптион тихо поднялся и пристроился рядом с центурионом.
— Ветки хрустят, — прошептал юноша и указал в нужном направлении.
Дубн секунду вслушивался, потом кивнул и прижался к уху Марка.
— Они уже здесь. Похоже, для нас слишком много. Мы бьем тревогу и возвращаемся в лагерь. Остальные делают то же самое.
Марк кивнул, потряс спящего солдата и прошептал, чтобы тот был готов бежать. Пока Дубн подносил к губам сигнальный рог, готовясь пробудить весь лагерь, Марк готовился к короткому броску сквозь лес. Он оперся на ветку, собираясь перепрыгнуть поваленное дерево, прикрывающее их логово с тыла. Прогнившая изнутри ветка не выдержала его тяжести и громко хрустнула. Звук разнесся по всему лесу. На миг все затихло, но уже в следующую секунду тишина взорвалась криками и воплями. Люди бежали прямо сюда.
Дубн выругался, поднес к губам рог и протрубил одну высокую ноту, которая перекрыла все прочие звуки. Потом отбросил рог, выхватил дубинку и заорал:
— Девятая, ко мне!
Теперь им не убежать. Враги, предупрежденные хрустнувшей веткой, приближались слишком быстро, и подставлять им спину было опасно. Марк встал рядом с Дубном и, занеся свою дубинку, приготовился к нападению противника.
Из темноты выскочил человек, его встретил жестокий удар дубинки оптиона. За ним последовали еще двое, и оба пали под ударами защитников. А потом на троицу обрушился поток клановых воинов и разделил солдат на отдельные островки сопротивления. Марк ударил дубинкой в живот одного атакующего. Дубинка застряла в одежде согнувшегося врага, и Марк выпустил ее. Он выхватил меч, шагнул вперед и нанес удар, подрезав поджилки человеку, который пытался напасть на Дубна сзади. Здоровенный варвар вступил в бой, взмахнул своей дубиной с ловкостью опытного воина и с размаху ударил Марка по голове. Юноша упал. В глазах помутилось, сознание ускользало, и он успел увидеть только неясную фигуру мужчины, который встал над ним с поднятым мечом и бессвязно завопил, опуская клинок.
Префект Эквитий получил доклад Фронтиния часом позже, как только возбуждение поднятой по тревоге когорты улеглось, и солдаты, ворча, отправились досыпать. Старший центурион прибыл на место с дежурной центурией через несколько минут, но встретил только солдат Девятой, которые несли своих раненых вниз с холма.
— Ничего серьезного, всего лишь несколько разведчиков-варваров, которые напали на наш секрет. Для настоящего боя было слишком темно, поэтому они просто немного подрались. Больше похоже на пьяную потасовку в городских трущобах. Решающий момент наступил, когда один из наших парней посреди боя впал в неистовство и покрошил нескольких варваров на мелкие кусочки, после чего остальные передумали драться. Наши потери — один убитый, двое раненых, одна легкая рана от меча и одно довольно паршивое сотрясение мозга. Это хорошие новости. Плохие заключаются в том, что человек с сотрясением — наш центурион, его шлем расколот варварской дубиной.
Эквитий тяжело вздохнул.
— И теперь он лежит в госпитале крепости, доступный всем и каждому?
Фронтиний покачал головой.
— Нет, я провел пару минут с лекарем, и парня упрятали в глубину здания, подальше от любопытных глаз. Кроме того, я предупредил Девятую, чтобы они держали при себе вести о его ранении. Ближайшие день-два с центурией справится Принц.
Эквитий задумчиво кивнул.
— Это может даже сыграть нам на руку. Подержать его вдали от всех, пока не придет время выйти в поле.
Фронтиний невесело фыркнул.
— Да. А заодно выясним, достаточно ли толстый у него череп, чтобы спасти его ученые мозги, или дубина синеносых решила нашу проблему за нас.
