— Да. А заодно выясним, достаточно ли толстый у него череп, чтобы спасти его ученые мозги, или дубина синеносых решила нашу проблему за нас.
Марк попытался открыть глаза, в них ударил свет. Юноша видел только яркий шар и темную фигуру за ним. Закрыть глаза и отдаться темноте, что бы там ни случилось, оказалось даже слишком просто.
Когда он снова очнулся, металлический привкус во рту исчез. Марк осторожно открыл глаза и встретился со слабым дневным светом, проникающим в комнату через окно в стене. Юноша, все еще очень слабый, лежал на узкой кровати, под тяжелыми одеялами и раздетый. Голова ужасно болела. Рядом послышался знакомый голос:
— Медик! Медик, ты, сонный ублюдок! Беги за лекарем! Он очнулся!
Источник голоса вернулся в комнату, и Марк, сосредоточившись, разглядел изможденного Антеноха.
— Лежи, лекарь сейчас придет.
Он присел на стул у кровати Марка и взлохматил свои и так растрепанные волосы.
— Мы уже думали, ты не выживешь — слишком долго тебя не было. Тебя спас шлем, и тебе стоит посмотреть на дырку в нем. Ты бы не…
В комнату вошел другой человек, и Антенох умолк на полуслове. Марк осторожно повернул голову, чтобы разглядеть вновь прибывшего, моргнул от яркого света и поразился, узнав лекаря.
— Вы… но вы…
— Женщина? Видимо, ваше сотрясение мозга не лишило вас способностей к познанию, центурион Корв.
Это была женщина с фермы… В голове мелькнул образ — ее ярость при виде забитого скота. Фелиция?.. Память ухватилась за имя, от усилий юноша наморщил лоб. Клавдия Друзилла? Фелиция Клавдия Друзилла! Он с трудом поднял руку.
— Воды… пожалуйста.
Антенох поднес чашку к его губам, жидкость омыла рот и горло.
— Спасибо. Госпожа, я…
— Удивлен?
Ее изогнутая бровь бросала вызов, но сейчас Марк был не в силах принять его.
— …признателен за вашу заботу.
Он на секунду прикрыл глаза, чувствуя, как от слабости растекается по кровати. Голос женщины доносился будто издалека:
— А сейчас, мастер Антенох, вам обоим пора как следует выспаться. Возвращайся в свое подразделение и проспи не меньше десяти часов. Вот, я отдаю официальное письменное распоряжение… вот здесь, «спать в течение десяти часов без перерыва». Покажешь табличку своему оптиону. И скажи ему, что центуриону можно будет принимать посетителей не раньше завтрашнего полудня…
Солнце садилось. Кальг, вместе с советником Аэдом, стоял на верхушке Вала и смотрел, как его воины идут сквозь разбитые ворота Северной дороги. По большей части они двигались в надлежащем порядке, некоторые поддерживали товарищей, явно перебравших захваченного вина. Однако, если кто-то из них и выпил больше, чем следует, Кальга это не беспокоило. Позади все еще дымилась крепость Скала, до Вала доносился запах тлеющего дерева. Путь варварских отрядов освещали пылающие факелы, позволяющие двигаться ночью. Учитывая все обстоятельства, подумал Кальг, он может быть доволен результатами первой атаки.
Наконец Аэд заговорил со своей обычной прямотой. За это Кальг ценил его выше прочих, говорящих лишь то, что хочет услышать вождь.
— Итак, мой король, Вал разрушен, гарнизоны в тревоге сбились у крепостей на востоке и западе, а Шестой легион, похоже, всего лишь пытается остановить наше продвижение на Тисовую Рощу. Часть наших людей уже считает это победой, пока другие настаивают, что нужно ударить на запад или на юг и уничтожить римские силы, пока те не соединились. Мы должны поскорее объяснить следующие шаги, пока племена не начали ссориться. Нашим людям не хватает сражений, и вскоре они могут сцепиться друг с другом.
Кальг сплюнул и презрительно усмехнулся.
— Пусть станет известно, что я выпотрошу тех, кто поднимет меч на своих братьев. А относительно римлян я уже говорил вождям племен: сейчас умнее всего сделать именно то, что мы и делаем, — отступить от Вала. И пусть римляне идут за нами на север, в неизведанные места, если посмеют. Правильный шаг — отступить и выманить их на наши земли. Конечно, все было бы иначе, если бы западному отряду удалось разрушить Вал за спиной когорт предателя. Если бы нам удалось зажать их солдат на западе между двух армий, не оставив места для бегства, то я не раздумывая воткнул бы клинок им в брюхо.
Аэд бесстрастно кивнул:
— Я понимаю, мой повелитель. Но должен сказать, что сейчас нам следует сильнее всего беспокоиться о воинах племен, точнее, об их жажде боя. Настоящего боя. Племена ворчат, что пока вся война заключается в погоне за бегущими римлянами и поджогах пустых крепостей. Повелитель, северные племена требуют сражения. А мы не даем им вступить в бой.
Кальг кивнул. Минувшим вечером состоялся совет племен, и вождь уже знал об этих трудностях. Он созвал вождей, зная, что должен хотя бы выслушать их доводы; они хотели выплеснуть ярость своих воинов на линию фортов вдоль Вала. Лишний вес этим доводам придавала та скорость, с которой защитники эвакуировали крепости, даже не пытаясь сражаться за свои дома. Проще говоря, казалось, римляне уже созрели и готовы пасть под ударами племен. Кальг терпеливо слушал вождей, пока их аргументы не иссякли, натолкнувшись на его молчаливый взгляд. Когда наступила тишина и все вожди, которых Кальг созвал сюда, затихли в ожидании его слов, он заговорил:
— Вы предлагаете именно то, чего ждет от нас легат, командующий легионом на дороге к Тисовой Роще. Тратить время и силы на разрушение пустых фортов. Мы будем бессмысленно тратить силы, а они — просто продолжать отступать. Или хуже того, попытаются зажать нас между двух своих армий. И я вовсе не уверен, что наши люди выстоят, если такое случится.
Один из вождей вышел вперед и стал перед Кальгом; одной рукой он держал за волосы отрезанную голову римлянина, другой сжимал римский меч. Вождь повернулся к собравшимся и поднял оба предмета над головой.
— Я говорю, мы будем сражаться! Мои люди попробовали римской крови, взяли головы и оружие. Если сейчас отступить, мы покроем себя позором в глазах Бригантии. Как знать, не разозлится ли она на нас за отступление во время победы и не накажет ли за то, что мы уходим от боя.
Вожди дружно затаили дыхание: вот сейчас Кальг встанет, сдернет с пояса меч и не оставит от оратора даже мокрого места. Все они по опыту знали: Кальг вполне способен на такую вспышку.
После долгого молчания, за которое внезапно оставшийся в одиночестве вождь успел осознать, что он натворил, Кальг негромко рассмеялся:
— Бальф призывает нас взять приступом оставшиеся форты, пока легион прячется в своем лагере. Да, мы можем легко сжечь еще пяток крепостей, разрушить десяток ворот, убить несколько сотен неосторожных римлян, захватить больше мечей и копий…
