Он сделал паузу и обвел взглядом собравшихся, посмотрев в глаза каждому из вождей.
— Сколько голов мы уже добыли? Пять сотен? Тысячу? И много ли толку, если мы добудем еще пятьсот? Разве нашим воинам не хватает мечей или щитов? А оружие римлян… ладно, я спрошу тебя, Бальф: станешь ли ты сражаться со мной здесь и сейчас, один на один, если возьмешь в руки этот ножик, а я — меч любого из вождей?
Он снова помолчал, ожидая, пока его мысль не дойдет до людей.
— Я так и думал. Если мы задержимся здесь, то дадим римлянам время, чтобы собрать легионы в массивный бронированный кулак и смести нас. У меня есть сведения о них, и это плохие новости. Южные легионы вышли на север несколько недель назад, предвидя наше наступление, и подойдут к Валу через неделю. А когда они прибудут, братья мои, западные легионы пересекут Вал дальше к западу и двинутся на восток, прижимая нас к их укреплениям. И что же тогда случится? Нас превзойдут числом, мы не сможем отступить на соединение со второй армией племен. И все потому, что мы так стремились отрезать еще пару римских голов и добыть еще пару копий.
Он развел руки, охватывая всех собравшихся вождей.
— Нам не нужна лишняя сотня голов. Нам не нужно римское оружие, пригодное только для их тактики ударов из укрытия, но не для сражения настоящих мужчин. Нам нужно не пятьсот голов и не тысяча, а десять тысяч. Когда штандарт легиона упадет на землю, когда голова римского легата будет плавать в банке с рассолом, тогда мы назовем этот день победой. И тогда, уверен, они отправят не новые легионы, чтобы покарать нас, а посредников, чтобы купить мир. И цену этого мира назовем мы. Но чтобы добиться победы, нам нужно заманить один легион на наши земли, где мы, а не римляне, выберем место и время для нашей встречи. Так скажите мне, братья, должны ли мы остаться здесь, собирая бесполезные игрушки для наших воинов, или последуем плану и возьмем достойную добычу?
Конечно, он добился своего; его доводы были верны и потому убедительны. Склады в Шумной Лощине опустели еще до появления воинов племен, и это подтверждало другое предупреждение предателя о западных легионах, которые прибудут раньше, чем ожидал Кальг. А сейчас племена спокойно уходят за Вал, предводители рады следовать его указаниям и держат в руках воинов, желающих драки. Кальг повернулся к советнику, в сумерках лицо старика выглядело непроницаемым.
— Твой совет хорош, Аэд, как и всегда. Я дам племенам столько голов, сколько они смогут унести, вознаграждая их за терпение.
Пусть римляне сейчас прячутся за укреплениями. К тому времени, когда они соберутся погнаться за Кальгом, его войско уже исчезнет на севере. Сейчас весь фокус в том, чтобы заманить легата Шестого в тщательно выбранное Кальгом место смерти. А еще ему немного посодействуют изнутри.
10
Марк проснулся в середине следующего утра; в голове уже почти прояснилось, а желудок требовал пищи. Клавдия Друзилла бросила на юношу один взгляд и распорядилась умыть его и принести еду, о чем позаботился каменнолицый медик, который откликался на попытки Марка завести разговор односложным ворчанием. Горячая вода, одолженное лезвие и чистая туника подняли настроение, хотя юноша все еще был настолько слаб, что сразу вернулся в постель, а после толики хлеба, вяленой рыбы и овощей почувствовал себя объевшимся. Он мгновенно уснул и проснулся, когда кто-то осторожно потряс его за плечо.
Лициний, префект Петрианы, улыбнулся Марку с оттенком триумфа. Судя по грязи на тунике и доспехах, префект явился в госпиталь прямо из седла. Ставни были прикрыты, и Лициний принес светильник, присоединив его к тому, который уже горел у постели Марка.
— Так вот ты где, центурион.
Марк приподнялся на локтях и оперся на подушку.
— Медик пытался отослать меня подальше. Теперь, когда я тебя увидел, понимаю, почему. Ты в состоянии разговаривать?
Марк не воспользовался возможностью еще раз отказаться от разговора; он был слишком измучен, чтобы беспокоиться о своей безопасности.
— Да, префект, мы можем поговорить, но скажите, который сейчас час? И что происходит?
Мужчина уселся на маленький стул рядом с кроватью и наклонился, чтобы слышать шепот Марка. Едва он открыл рот, как в комнату ворвалась Фелиция; ее лицо побелело от гнева, губы были плотно сжаты. Префект вскочил на ноги и вежливо поклонился.
— Клавдия Друзилла, дорогая моя, рад снова видеть тебя. Я…
Она толкнула префекта кулаком, заставив от неожиданности отступить назад и едва не упасть обратно на стул.
— У вас нет права или разрешения находиться здесь, и как лекарь этого офицера я приказываю вам выйти. Немедленно!
Марк поднял руку, предупреждая ее вспышку.
— Все в порядке, это всего лишь дружеская беседа…
Она повернулась к юноше и погрозила ему пальцем.
— Не вам решать, центурион, а вдобавок…
— Я больше не побегу.
— Что?
— Я больше не побегу от правды. Не стану скрываться от благородного римского префекта.
— Но…
Ее упреки стихли. Женщина мгновение беспомощно смотрела на прикованного к кровати центуриона, а потом молча вышла. Лициний снова уселся и вскинул бровь.
— Похоже, юноша, Клавдия Друзилла готова встать на твою защиту. Возможно, тебе нужно как следует подумать о своих отношениях с этой молодой дамой. Я довольно хорошо знаком с ее мужем и знаю, как он поведет себя, если решит, что кто-то покушается на его собственность…
Марк вопросительно смотрел на него, пока мужчина не пожал плечами.
— Не бери в голову. Просто будь осмотрителен. Что касается времени, то полдень уже давно прошел, ты получил удар по голове два дня назад. А что происходит…
Он умолк и потер лицо морщинистой рукой.
— Кальг спустился по Северной дороге, сжег все до Шумной Лощины, дал своим людям волю, и они сожгли и Белую Крепость. Потом он отступил и скрылся в лесах, да проклянет его навеки Марс. Мои патрули ищут его отряды, но в настоящее время они исчезли с проклятой карты. Теперь, когда варвары убрались с места преступления, Шестой снялся с позиции на юге и пошел вперед. Они прошагали здесь в обед и угромыхали за горизонт в какой-то тайный лагерь, который разведали несколько дней назад. Один Марс знает, где остальные легионы. Но у нас, юноша, есть более важные темы для беседы, верно?
Марк кивнул, отдавшись неизбежному.
— Во-первых, твоя страшная тайна. Не утруждай себя признанием, я уже расспросил Эквития и узнал от него правду.
Марк вытаращил глаза.
— Вы…
Офицер отмахнулся от него и весело покачал головой.
— Юноша, ты явно не задумывался о моем положении. Я командую кавалерийским крылом Петрианы, и я старший префект всех гарнизонов Вала. Я даже сенатор, и у меня очень влиятельные друзья в Риме. Когда я велел твоему начальнику выдать все тайны, он так и сделал, рассказал мне всю историю и заявил, что подает в отставку, а сразу после этого бросится на меч. Поскольку он реалист. Человек, живущий в Тисовой Роще, может номинально командовать гарнизоном Вала, но пока я занимаю свой пост, эти подразделения отвечают передо мной. Полномочия легата вступают в силу, когда Шестой легион строится в шеренгу и выходит на позиции.
