— НАГИСА!
Голос врезался в туман, прошел немного в вязкой взвеси и затих.
— Чего кричишь?
Икари обернулся, вздрагивая от сопровождающей движения боли. Позади него стоял беловолосый парень, облаченный в неизменный костюм разведчика «NERV». Каору улыбнулся и приветливо помахал рукой:
— Вот я. Так что за крик?
Синдзи смотрел на него и думал о том, что время, прошедшее с момента исчезновения старшего сержанта, обернулось страшной пропастью. Дрожь от прикосновений Рей, метания во снах, тысячи вопросов к сумасшедшему волшебнику остались по ту сторону бездонного рва, но здесь и сейчас были новые вопросы.
— Что я здесь делаю?
Каору осмотрелся и нахмурился:
— Понятия не имею. Полагаю, ты сюда пришел. Сам, без меня.
Синдзи внимательно посмотрел на него и кивнул: поразительно точно и так же бесполезно. «Ну что же, перейдем к более содержательным темам».
— Хорошо, я хочу спросить…
— Хорошо? — Каору склонил голову набок и прищурился. — Ты принял это? Ты веришь в это?
— Во что — в это?
— В это место. В эту реальность. Ты принял ее, не задавая вопросов, — почти восторженно сказал красноглазый парень и шлепнулся на камень. — Ты… Что-то понял, Синдзи-кун?
Синдзи задумался: мысли были просты, вразумительны и понятны. Если он здесь, то это место реально. Если он попал сюда, то должен быть выход. Если… то… Он кивнул:
— Да, я не вижу смысла говорить об этом месте, Нагиса. Если мы можем поговорить только здесь, то так тому и быть.
— Понимаю, — протянул Каору, подбирая ноги. — То есть, ты решил поговорить, и сам нашел путь сюда…
«Поговорить?.. Да, я хотел с ним поговорить… И, наверное, хочу и сейчас».
— Полагаю, мне не надо спрашивать, стал ли ты одним со своим оружием.
Синдзи вздрогнул: в его голове взрывом взметнулся ворох сжатых образов, принадлежавших новому существу — металлическому телу с его разумом. Холод игл, нечеловеческое восприятие, не требующее шкал и датчиков, ощущение новых органов, послушных его воле, чувство безграничной холодной мощи…
— Так-так…
Он поднял глаза и посмотрел на обескураженного, но довольного Каору. Тот взлохматил волосы и сказал:
— Ты подошел к тому моменту, когда я могу передать тебе приказ отца… К моменту, когда я, наконец, стану совсем свободен…
Каору вскочил и крутнулся, с криком широко разведя руки:
— Он готов!
Синдзи выжидающе смотрел на него, и Каору быстро успокоился, с восхищением цокнул языком:
— Ах, какая выдержка… Ты и впрямь лучший, Синдзи-кун!
— Лучший?
— Слушай же приказ своего отца, Икари Синдзи, — торжественно сказал Каору, протягивая ему руку, — Твой отец повелевает тебе… Тебе…
Нагиса запнулся, и Синдзи с недоумением увидел, как тот дергает лицом, словно что-то мешает ему говорить, и понял, что это, только за мгновение до взрыва хохота. Беловолосый согнулся пополам и булькал сквозь смех:
— Ой… Не… ха-хаха-ха… Не могу…
«Идиотизм».
Каору вдруг выпрямился и потянул носом воздух:
— О… даже так? Ну что же, тогда без пафоса. Синдзи-кун, ты должен стать богом.
«Богом? Ну, надо же…»
Синдзи стоял, чувствуя холод тумана, и не ощущал более ничего: он знал, что Нагиса серьезен; знал, что дальше будет почти наверняка кошмарный путь, на который выставил его отец; что даже если «бог» — это всего лишь метафора, его ждет только новое изменение…
— А ты и впрямь готов, Синдзи-кун…
— Готов к чему? — спросил Синдзи. — У приказа есть уточнение?
— О, да. И ты сделал один… Нет, почти два шага к нему.
— Слушаю.
— «Слушаю…» — недовольно передразнил Каору. — Ну давай, смотри, не растеряй энтузиазм по дороге.
Каору прошелся взад-вперед по неровной площадке, подышал в туман, глядя перед собой невидящими глазами, и тихо сказал:
— Синдзи-кун, ты хочешь победы над этим всем?
«Над пустошью. Над мутантами. Над Атомными землями. После победы — новый мир, пусть невозможный, но ведь он и спрашивает о моем желании, не о факте. Ах да, он сумасшедший…»
— Да, хочу.
— Хорошо. А что дальше?
— Дальше?
— Да, Синдзи-кун, что будет дальше? После победы?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
«Дальше… Три сверхдержавы со своими интересами. Нет больше общего врага, есть неосвоенные земли с ресурсами».
— Дальше — еще одна война, Каору. Возможно, ядерная.
Нагиса кивнул:
— Да. Хорошо, а потом?
«Потом? Новый мир — страшный, похожий на эти пустоши. Пустоши, где кипит… Война».
— Потом тоже будет война, Каору.
— Да. Даже если люди отправят себя в каменный век, они пойдут по новому циклу: племя на племя, народ на народ. За технологии, за пастбища, за женщину, за сокровище…
«Война…»
— Люди, Синдзи-кун, не прекратят своей глупой забавы, даже поигрывая ядерной бомбой, даже понимая, что дальше жалкому большинству выживших придется воевать камнями. Потому что война… Война вечна.
Он кивнул в ответ.
— Да. Но что мне до того?
— Тебе? Ты это остановишь. Навсегда.
Каору смотрел на него спокойно и без издевки, даже с каким-то настороженным интересом.
— Почему?
— Потому что войну можно закончить, только создав живого бога, обреченного восставать против войны. Вот представь: идет себе племя… Или нет, полный отряд ополчения, самураи, знамена плещут… Нет, не то: вот идут… В общем, — оборвал себя Каору, — плевать кто, главное, представь, — идут. Воевать. Сосед заелся, в жиру купается, или территория у него слишком большая, или нефти много с ураном вперемешку…
Нагиса ухмылялся, кривя лицом. Перед ним словно проходили все эти отряды, неся с собой, гоня перед собой, оставляя позади страшное слово — «война». Синдзи слушал, чувствуя глухие удары своего сердца.
— Да… И вот представь, что едва учуяв этот запах — запах войны — восстает несокрушимая маши… Сущность… И все, нету завоевателей. Как думаешь, сколько времени понадобится, чтобы люди поняли, что воевать вредно?
Синдзи пожал плечами: абсурд разговора приятно дразнил его спокойное восприятие.
— Немного.
— Немного, верно. Но есть подвох…
— Есть, конечно, — прервал его Синдзи, понимая. — Едва эта сущность умрет, как разгорятся войны во славу бога — начнут выяснять, кто вернее верного, кто чтит его заветы. А там и…
— Вот!
Нагиса поднял палец и улыбнулся:
— Ты молодец, ты обезумел почти. Правда, так ведь проще, когда тебя не сковывает все это: «не может быть», «ты бредишь», «это хрень»?.. Да, я отвлекся… Ага, то есть, значит, наш новый бог должен быть бессмертен, быть с людьми всегда. Просто, скажи?
— Еще он должен быть всеведущ, — добавил Синдзи.
«Интересно, мы всерьез обсуждаем, или это некая проверка?»
— Именно, но это как раз ерунда, это просто.
Нагиса уселся вновь на камень и жестом предложил ему сесть напротив. Синдзи, подергиваясь от боли в ноющих мышцах, сел и вопросительно посмотрел на красноглазого безумца.
— Синдзи-кун, сливаясь со своим «Типом», ты достигаешь первой ступени: получается несокрушимое мыслящее существо.
Синдзи ощутил холод в груди, понимая, что это и в самом деле часть приказа. Память вновь взорвалась воспоминанием о последнем сражении, в котором он впервые осуществил то, чего боялся все эти годы — стал «Типом-01» в полном смысле этого слова. «Нет… Не так… Было создано новое существо…»
— Далеко не бессмертное. Даже если «Тип-01» может работать тысячи лет…
— Верно. Это как засунуть душонку в скелет и сказать: «живи!» Тебе нужна еще плоть…
— Даже помимо этой загадочной «плоти», — возразил Синдзи, — есть другая проблема: меня можно разбомбить, сжечь, применить то же ядерное оружие…
— Это тоже решит плоть, Синдзи-кун.
— Решит?
— Да. Она в конце твоего пути. В конце «Прорыва», и именно это — цель всей многоходовой комбинации Гендо Икари, — с удовольствием сказал Каору. — То, что находится там, даст тебе всеведение, бессмертие и… Непреодолимое желание бороться с войной.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Синдзи склонил голову: «Отец… Приказ найти то, что остановит войну навсегда. Приказ стать тем, кто остановит войну навсегда…»
