Читаем без скачивания Элиза Хеммильтон. Происшествие в Ист-Энде - Лин Рина

сторону и теперь наверняка будет стараться держаться от меня подальше. Я вела себя вовсе не как леди, и неважно, сколько меня учили хорошим манерам. Внутри я по-прежнему оставалась девушкой из Ист-Энда.

О чем я только думала, собираясь пойти на бал с мистером Грином? Пыталась ли я таким образом завоевать его сердце? Как мне теперь наслаждаться жизнью, если его не будет рядом?

– Мисс Хеммильтон, – окликнул он меня, но его голос звучал вовсе не так строго, как я привыкла слышать. – Мы не одни. Никто не должен видеть вас в таком состоянии, – проговорил он более настойчиво, однако не оттолкнул меня от себя и не отстранился сам.

Я тяжело вздохнула, подавленная событиями сегодняшнего вечера, и глубоко вдохнула запах теплого послеобеденного чая и соснового дерева. Запах мистера Грина.

Однажды он одолжил мне свой шарф.

От шарфа исходил такой же запах, как от самого мистера Грина, и я на протяжении нескольких дней его не снимала, лишь бы ощущать близость человека, который значил для меня очень много.

– Элиза, – снова позвал меня Бенджамин Грин. Его голос ласкал мой слух. Он так близко… От ужаса у меня чуть сердце из груди не выскочило.

Я резко подняла голову и, вытаращив глаза, уставилась на Бенджамина Грина, не в силах произнести хоть слово. Такое со мной случалось нечасто.

– С вами все в порядке? – спросил он совершенно спокойным голосом. А я все не могла отвести взгляда от его чудесных темно-синих глаз.

Я поспешно закивала, но язык по-прежнему мне не повиновался.

Он только что назвал меня по имени!

Чувство невероятного счастья охватило меня, и мне захотелось крепко обнять его и больше не отпускать.

Но даже если я во многих отношениях вела себя нагло, дерзко и развязно, то все же никогда не решилась бы на подобное с мистером Грином. Ни в коем случае нельзя было заставать его врасплох, я не могла так рисковать. А если он оттолкнет меня? Хотя, конечно, после того, как он не отвернулся от меня, увидев дерзкой и язвительной бунтаркой, я могла не переживать об этом.

Нужно было отвлечься.

Мистер Грин терпеливо ждал, когда я отвечу на его вопрос. Это также была хорошая возможность объяснить ему, что же такое произошло между Винтерглоу-младшим и мной.

Я незаметно откашлялась.

– В прошлом году, на таком же балу Винтерглоу, я… сильно опозорилась, – наконец проговорила я и отвела глаза, но все равно чувствовала, что он не сводит с меня взгляда. – Я тогда впервые попала в высшее общество и не знала, над чем можно смеяться, а над чем нет. Мисс Брэндон-Уэлдерсон куда-то отошла, и я стояла с двумя девушками, которые любезно согласились познакомить меня с другими гостями. И тут вдруг появился Уильям Винтерглоу-младший. Он сказал что-то очень неуместное и оскорбительное о платье одной из моих спутниц. По крайней мере, мне тогда показалось это очень грубым с его стороны, – Я помолчала, подбирая нужные слова. – И я решила вступиться за нее. А вы знаете, что язычок у меня острый.

Мистер Грин глубоко вздохнул. Казалось, он уже догадывался, к чему приведет мой рассказ.

– Откуда же я знала, что над благородными господами нельзя так зло подшучивать? Видимо, мое замечание сильно задело его гордость, и с тех пор он в отместку пытается всячески очернить мое имя. Распускает обо мне самые невероятные слухи, чтобы выставить девчонкой из сточной канавы, которой я и являюсь, – завершила я свою грустную историю, глядя на полки, украшавшие стены, но при этом почти ничего перед собой не видя. В памяти тут же всплыли все едкие комментарии в мой адрес, и я судорожно перевела дух. Внутри опять похолодело.

– Вы вовсе не девчонка из сточной канавы, – с жаром возразил Бенджамин Грин, и я только тихо вздохнула.

– Вы же сами вначале видели меня именно такой. Когда я впервые приехала в поместье, чтобы почитать вслух старому Квинтону Бофорту. В ваших глазах я была грязной оборванкой, которая наверняка вынюхивала, чем бы можно поживиться в доме слепого богача, – упрекнула я его, сопротивляясь желанию скрестить руки на груди. Чтобы это сделать, мне бы пришлось чуть отступить от него, а я этого не хотела, потому что наслаждалась тем, что он сейчас так близко.

Мистер Грин тихо фыркнул, и, когда я снова перевела взгляд на него, увидела на его губах искреннюю улыбку.

Мое сердце так и подпрыгнуло.

Он был невероятно красив, когда улыбался.

Несмотря на все невзгоды этого вечера, от одной только его улыбки позвоночник начало приятно покалывать, и по телу пробежала дрожь.

– Да, вы правы, – сказал мистер Грин. – Я действительно думал о вас тогда плохо. Предрассудки, знаете ли… Надеюсь, вы простите меня.

Он посмотрел мне прямо в глаза, так искренне, что я даже удивилась, когда не увидела в его взгляде ни отвращения, ни раздражения. Его глаза блестели, и мне сразу стало теплее.

Я снова подумала о словах мистера Грина в начале вечера и, даже несмотря на то, что нам наверняка еще долго придется пробыть на этом балу, чувствовала, что должна сказать ему все прямо сейчас. Чтобы не осталось больше никаких недомолвок.

– Я ведь совсем не притворяюсь, мистер Грин, – заверила я и снова перевела взгляд на его губы. Его улыбка говорила красноречивее всех слов. – То есть я, конечно, иногда разыгрываю небольшие спектакли, но… С другой целью. Чтобы рассмешить окружающих, ничего плохого в виду не имея, – попыталась объяснить я, и мистер Грин снова улыбнулся. Внутри все гудело, точно жуки на весеннем лугу.

– Меня вы действительно очень смешите, – заметил он, и я тоже улыбнулась. Правда, улыбка получилась более дерзкая, чем у него.

– Тогда, полагаю, вам нужно чаще смеяться, – посоветовала я, и он тут же рассмеялся. Это был самый красивый звук в мире.

– Буду очень стараться, обещаю.

22. Дело явно нечисто

Суббота, 20 декабря 1890 г.

С бала мы вернулись только ранним утром следующего дня, и я сердечно попрощалась с Бенджамином Грином, которого Уилл любезно согласился отвезти в Кенсингтон.

В сердце было столько чувств, а в голове – столько мыслей, что я с трудом смогла заснуть. Даже после того, как открыла окно, и в комнату тут же ворвался поток холодного зимнего воздуха. Снова и снова я мысленно возвращалась к балу, прокручивала в голове каждый момент, пока наконец не задремала. В ту ночь мне ничего не снилось.

Чувство влюбленности по-прежнему пылало в моем сердце, когда я проснулась. Оно же придало мне новых сил, чтобы встать с постели после нескольких часов