Кроме красоты эта леди отличалась удивительной черствостью. Она никогда никого не любила, кроме себя, и в свете прославилась еще как самая невоспитанная дама, не замечающая своего дурного тона. Ее шутки приводили Морозини в ужас, и ничуть не меньше ужасало прозвище, которым она его наградила. «Мой князек-гондольер» – так всегда обращалась к нему леди Ава. Когда-то она помогла ему в опасном деле в Ньюпорте, но несмотря на благодарность, он боялся ее, как чумы, и старался с ней не встречаться.
До сих пор ему удавалось держать ее на расстоянии от своего особняка в Венеции и от своей жены Лизы, но, похоже, этим блаженным временам пришел конец. Сейчас сумасшедшая леди Ава да еще рядом с миллиардером перуанцем, помешанным на изумрудах, была особенно неуместна. Впрочем, у американки было свое помешательство – она обожала бриллианты, и не просто знаменитые, а те, что носили королевы.
Альдо открыл дверь и тут же получил первую порцию любезностей.
– Однако вы не торопитесь! Вы знаете, сколько времени я уже сижу в вашей дрянной дыре?!
– Сочувствую, леди Ава, но похвалите меня за то, что я много лет избавлял вас от подобных испытаний и никогда не приглашал под свой бедный кров. Здравствуйте, сеньор Монтальдо. Простите, что заставил вас ждать, но господин Бюто сказал вам, наверное, что я находился по делам во Франции и оставил их только ради вас.
– А я разве не заслужила извинений? Мне кажется…
– Мне не за что извиняться, так как я не был предупрежден о вашем визите. А вот сеньор Монтальдо предупредил нас.
– Он приехал за изумрудами, во всяком случае, он мне так сказал. Ну так пусть получит свои изумруды, и потом вы займетесь мной.
– Вас проводят в Лаковую гостиную и подадут все, что вы пожелаете, а мы тем временем побеседуем с сеньором Монтальдо.
– Вот уж уходить мне совершенно незачем! Кто это откажется полюбоваться красивыми изумрудами, хотя лично я предпочитаю бриллианты. Впрочем, на белом платье… В общем, несите скорее свои изумруды!
Альдо почувствовал, что выпитый кофе вскипает у него в желудке, но постарался сохранить спокойствие.
– Поймите меня, леди Ава. Сеньор Монтальдо приехал из Перу, он проделал долгий путь, чтобы получить камни, которых ждал весьма долго. И естественно, они должны быть переданы ему в самой интимной обстановке.
– Вы так думаете? Напрасно.
Леди Ава не видела никакой необходимости покидать кабинет. Вокруг низкого и упрямого лба перуанского миллиардера заклубились грозовые тучи. Альдо понял, что если между его гостями засверкают молнии, то его «дрянная дыра» с фреской Тьеполо, драгоценной мебелью Буля, чудесным ковром Савонри и множеством драгоценных безделушек, с любовью подобранных Лизой, превратится в поле ожесточенной битвы. Монтальдо высказал свое мнение нелицеприятно.
– Я хочу немедленно получить мои драгоценности и не желаю показывать их этой женщине, которая донимает меня с тех самых пор, как узнала, что я еду к вам!
– А зачем вы в таком случае привезли ее с собой?
– У меня не было другого выхода. Она следит за мной с той самой минуты, как я имел несчастье сказать, каких чудес жду от вас. Но я не хочу, чтобы она их видела.
Атмосфера накалялась.
– Хорошо, – склонил голову Морозини. – Мы оставим леди Аву на несколько минут в кабинете, а сами перейдем в Лаковую гостиную. Замечу, что это уже мои личные апартаменты.
– Если личные, то я иду с вами, – тут же объявила леди.
Альдо прикрыл глаза, сделал несколько глубоких вздохов и громко позвал:
– Пизани!
– А это еще кто такой?
– Мой – тоже личный – секретарь, Анжело Пизани!
Пизани появился незамедлительно, сияя широкой улыбкой. За дверью, где он стоял, все было слышно, так что он был в курсе драмы. Он вежливо поклонился.
– Достаньте, пожалуйста, изумруды «Севераль» и отнесите их в Лаковую гостиную, сейчас мы с сеньором Монтальдо туда придем. Потом вы вернетесь в кабинет и вместе с господином Бюто составите компанию леди Риблсдэйл. Можете показать ей какие-нибудь достопримечательности нашей «дрянной дыры». Не беспокойтесь, долго мы не задержимся. И по дороге скажите Захарии, чтобы принес леди шампанское, оно скрасит ей ожидание.
– Я тоже люблю шампанское, – сообщил перуанец.
– Оно вас уже ждет! – любезно улыбнулся Морозини. – Как можно обойтись без шампанского, когда речь идет о такой покупке, как ваша.
– А что такое эта Лаковая гостиная? – нахмурившись, задал вопрос Монтальдо. – Мне нравится ваш кабинет, как бы ни портила его эта женщина!
Альдо почувствовал, что сейчас его хватит удар, и стукнул кулаком по столу.
– Решайте немедленно, кто из вас проведет несколько минут в Лаковой гостиной! Повторяю, это часть моих личных апартаментов, и редко кому удается в ней побывать. Предваряя возможный вопрос, добавлю, что там находятся очень красивые лаковые изделия из Китая, и еще портреты двух дам…
Бывшая леди Астор тут же спросила:
– Что за дамы?
– Я открою вам этот секрет, если вы перейдете в Лаковую гостиную, леди Ава.
Альдо не так уж плохо знал эту женщину и прекрасно понимал, что, если задеть ее любопытство, от нее можно много чего добиться. Монтальдо еще и слова не успел произнести, как она уже поднялась.
– Я иду в Лаковую гостиную! Уверена, что увижу на портретах не привратницу и не дочь садовника, а значит, мне надо поспешить познакомиться с этими дамами. Им нечего делать рядом с… пастухом отвратительных лам, которые только и умеют, что плевать на вас, когда в недобрый час тебя занесет к ним на родину.
Подтверждая правоту леди Авы, перуанец изрыгнул несколько проклятий на своем языке и плюнул на великолепный ковер Савонри, который занимал почти весь кабинет. Увидев плевок, Пизани со стоном схватил графин с водой, который всегда стоял на столике, вытащил из кармана носовой платок, опустился на колени и стал уничтожать последствия святотатства, впрочем, весьма незначительные.
Американка одарила миллиардера пренебрежительным взглядом.
– Хорошо еще табак не жует, – проговорила она и взяла Альдо под руку. – Отведите меня и покажите ваши семейные портреты, князюшка. А потом постарайтесь как можно скорее отделаться от этого отвратительного типа. Изумруды ему понадобились! А состояние свое нажил, небось, собирая гуано[17].
– Вы ошибаетесь, миледи, на гуано специализируется семья Патиньо.
– Ах, вот как? Не важно! Морские птицы производят столько этого гуано, что его хватит на шесть или семь состояний!
У Альдо уже не было сил участвовать в этой перепалке, и он молча, взяв Аву под руку, повел ее в Лаковую гостиную. Едва войдя в комнату, Ава оставила руку Альдо, поспешила вперед и застыла перед портретами, переводя взгляд с одного на другой.
