В этот момент вернулись Игрр с Ольгом. Лица мужчин были красны, а мокрые волосы торчали в стороны. Они обнялись со Степом и его женщиной, после чего Игрр устремился к музыкантам. Там им о чем-то сказал, после чего, взяв у одного флейту, выдул протяжную незнакомую мелодию. Музыканты подхватили, Игрр довольно улыбнулся. Я насторожилась: муж собирается петь? Замечательно! Той ночью в лагере я плакала, слушая его. Ясное дело, что тайком. Не хватало, чтоб девочки видели центуриона в слезах.
— Друзья! — Игрр хлопнул в ладоши. — Внимание! Так вышло, что мы с Лионой не отпраздновали свадьбу. Я хочу сделать это сейчас, в кругу своих друзей. Ли, милая, иди сюда!
Я подчинилась. Что он задумал? Игрр обнял меня за талию правой рукой, левую заложил за спину. Кивнул музыкантам. Те заиграли уже знакомую мне мелодию. Муж скользнул вправо, увлекая меня за собой. Я, спохватившись, положила ему руки на плечи. Мы закружились по мраморному полу, шаркая подошвами сапог — все быстрее и быстрее. Его лицо было напротив, его глаза смотрели мне в глаза, и я вдруг поняла: это то, о чем говорила Виталия! «С тобой он тоже станцует…» Богиня-воительница, это на самом деле, или я грежу?..
Музыка стихла, Игрр отвел меня к лектусу, где уложил рядом с собой.
— Я выпить за новобрачных! — возгласил Ольг, и все дружно подняли чаши.
Дальнейшее я помню смутно. Мы пили, ели, плясали, причем Льоша и Степ постоянно падали, а женщины подымали их и отводили к лектусам. Но спустя короткое время братья снова пускались в пляс. К вечеру стал падать и Ольг. Тогда Игрр объявил, что нам пора. Все высыпали наружу. В ворота заехали три повозки, все стали рассаживаться. Лола поместилась с Калиссой; Ольг, Льоша и Степ залезли в следующую повозку, нам с Игрром досталась третья. Но перед тем как рассесться, нас с мужем долго обнимали и желали много детей. Лола каждый раз добавляла: «Только мальчиков!» и хохотала. Остальные, не понимая, смотрели недоуменно. Они не знали, что для того, чтобы родить мальчика, надо делить ложе с мужчиной постоянно… Наконец повозки тронулись. За воротами они разделились. Ольга с братьями повезли в храм, Лолу с Калиссой — к ней в домус, а наша свернула с улицы и остановилась у небольшого домуса. На его ступеньках сидела женщина. Я узнала одну из кварт — служанок Ольга. При виде нас она радостно вскочила.
— Все сделала, господин! — сказала, кланяясь.
Игрр дал ей монету, а кварта ему — ключ. Затем она забралась в повозку, и та ее увезла. Игрр взбежал по ступенькам, открыл дверь и вернулся ко мне.
— По обычаю Ромы жену переносят через порог! — сказал, подхватывая меня на руки. От неожиданности я взвизгнула. Игрр внес меня внутрь и поставил на пол. В доме горели лампы и ощущалось тепло жаровень.
— Я попросил служанку Олега прибрать здесь, — сказал Игрр, запирая дверь. — После того, как Храм забрал у нас дом, здесь жила Касиния. Затем ходила квестор, описывая имущество. Можно представить, что они оставили после себя! Мне не хотелось вести тебя в этот bardak. Даже не знаю, что здесь сохранилось!
Он взял меня за руку, и мы прошлись по комнатам. В каждой Игрр радостно восклицал, и я догадалось, что вещи на месте. В домусе пахло свежевымытыми полами и горящим маслом. Последней комнатой оказалась спальня. Ее подготовили ко сну. Ложе расстелено, подушки взбиты, а раскаленная жаровня исходила теплом.
— Теперь это наш дом! — сказал Игрр. — Мой, твой, Виталии и Гая. Тебе нравится?
Я закивала: конечно! Домус небольшой, но очень уютный.
— Устала?
— Немножко! — призналась я.
— Сейчас отдохнем!
Он ловко раздел меня и сунул под одеяло. Затем разделся сам. В свете масляной лампы я видела его сильное, мускулистое тело. Богиня, как он красив! И это мой муж!
Игрр взобрался на ложе и скользнул ко мне. Его тело было горячим и крепким. Я прижалась к нему.
— Будем спать или? — спросил он.
— Или! — сказала я…
Глава 16
Игорь, оратор. Смущенный
В курию мы опоздали. Во-первых, встали поздно. Ночью Ли несколько раз будила меня, но не затем, чтобы сказать «Доброй ночи!». Ее словно прорвало. Она обнимала меня с такой страстью, что я даже пугался. Пережив бурный экстаз, она мгновенно засыпала. Когда рассвело, я потихоньку оделся и вышел в перистиль. Место, описанное Касинией, я нашел быстро: земля выглядела иначе. Было видно, что тут копались. Я потыкал в грунт кинжалом, ощутил препятствие и разгреб комья. Показалась горловина кожаного мешка. Я распустил ремень и заглянул внутрь: золото… Пересчитывать ауреи я не стал и вновь присыпал мешок землей. Тысяча золотых, плата Храма за убийство принцепса…
— Ты спас меня, — сказала бывший мой враг. — Теперь золото твое!
— Не жалко? — спросил я.
— Очень! — вздохнула она. — Но я все равно не смогу его забрать, даже если помилуют. Мне запрещен въезд в Рому. Проникнуть тайно не смогу — слишком приметная, особенно сейчас. Рано или поздно золото найдут. Так пусть достанется хорошему человеку!
Она глянула на меня, и я разгадал невысказанную просьбу.
— Я расскажу принцепсу о твоем подвиге! — пообещал я.
Разобравшись с кладом, я вернулся в спальню и шмыгнул под теплый бок Лионы. На душе было смутно. Вчера, получив дарственную, я радовался. И вот тот же дом, то же ложе, пусть и с другой женщиной, но что-то изменилось. Исчез уют и покой, исходивший от этих стен, они стали чужими. Слишком многое случилось в эти месяцы. Я не хочу здесь жить. С этой мыслью я и уснул.
…Разбудила нас Лола, колотившая в дверь кулаками и сапогами. Мы с Ли оделись, ополоснули лица в фонтане и выскочили на улицу. Повозка отвезла нас в харчевню, где мы перекусили — в доме не было и крошки еды. Откуда ей взяться? После завтрака спутницы решили, что мне нужно предстать в курии в полной красе. Меня отвели в парикмахерскую, где проворная кварта побрила меня и уложила волосы. Пока она хлопотала, дамы куда-то сбегали. Вернулись они с тогой. Меня завернули, тщательно уложив складки. В процессе участвовала парикмахер с клиентками. Похоже, их это забавляло. Когда, наконец, мы подкатили к курии, там ждали. Распорядитель обдала нас ледяным взглядом и велела следовать за ней.
Мы вошли внутрь, и я увидел скамьи, возвышавшиеся наподобие амфитеатра по сторонам овального зала. Скамьи заполняли женщины в тогах. Посреди зала стояли два кресла. В одном покоилась Флавия, второе занимала Северина. Принцепс и народный трибун… Северина вдобавок и понтифик максимус.
На нас немедленно уставились, и я ощутил себя двоечником, вызванным к доске. По пути в Рому я готовился к выступлению, мысленно шлифовал речь, и вот момент наступил, а я топтался у порога, не зная, что делать. Лолу с Лионой распорядитель отвела в сторону, я стоял один. Флавия пришла на помощь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
