время экскурсии я встретила Синди Роудс из Worn Again – она сидела на бирюзовом диване в «салоне инноваций» и смотрела видеоинтервью с руководителями стартапов на одном из светящихся белых музейных iPad. Она приехала в Амстердам на встречи с потенциальными клиентами и заскочила сюда переговорить с командой программы масштабирования. «Никто другой этого не делает, – сказала она мне. – Большинство ускорителей относятся к категории “бизнес для бизнеса”. Это прорыв».
9
Ярость против системы[451]
Годами мы слышим, что технологии вот-вот радикально изменят наши отношения с одеждой.
Сначала в фокусе находились «носимые устройства» – электронные приспособления, встроенные в одежду или надеваемые как аксессуары. Одни были успешны, например Apple Watch и Fitbit, другие нет – вспомним судьбу Google Glass. «Все наши ящики комодов захламлены носимыми технологиями, которые, к сожалению, изобретатель не продумал как следует», – сказал Пол Диллингер из Levi’s во время моего визита в Eureka Innovation Lab.
Однако в последние годы слияние моды и науки принесло более ощутимые плоды – в создании материалов, чему я стала свидетельницей в Modern Meadow и Bolt Threads, переработке сырья, как в случае компании Evrnu и ее одноименного волокна, и в фэшн-дизайне с появлением 3D-печати.
Трехмерная печать имеет потенциал революционизировать всю сферу моды – и это случится быстрее, чем вам, возможно, кажется. Рэй Курцвейл, футуролог, точно предсказавший экспоненциальный рост интернета в 1990-х гг. и повсеместное распространение мобильных устройств в 2000-х, полагал, что мы будем печатать себе одежду на 3D-принтерах уже к 2020 г.[452] «С увеличением разнообразия и уменьшением стоимости материалов, пригодных для 3D-печати, как бесплатные модели одежды из открытых источников, так и охраняемые авторским правом разработки будут широко доступны онлайн через какие-нибудь десять лет, – заявил он на конференции The New York Times Global Leaders’ Collective («Собрание мировых лидеров») в 2016 г. – Для людей станет нормой иметь принтеры дома».
Я неоднократно слышала мнение, что фэшн-бренды – от Amazon до Chanel – не будут продавать вам реальную одежду; вы купите ссылку и напечатаете изделие сами. Возможности бесконечны, как и последствия этой встряски для индустрии моды в ее нынешнем виде. Дизайн, производство, труд, отходы – все это может измениться самым непостижимым образом.
Как именно это будет работать? Сможете ли вы напечатать любое платье? Например, обожаемое вами изумительное черное платье-конверт Кристобаля Баленсиаги – модель без бретелек 1967 г., словно бы заключающую тело в сложенный лист бумаги с четырьмя острыми углами на плечах? Позволит ли технология 3D-печати просто вывести номер модели на ваш принтер и надеть вещь на вечеринку? Можно ли изготовить платье от Баленсиаги в Кливленде?
Эндрю Болтон, старший куратор Института костюма музея Метрополитен, считает, что 3D-печать будет «столь же радикальной, как швейная машинка, в смысле демократичности»[453]. Она уничтожит идею старого и нового, модного и вышедшего из моды. Можно забыть все, что вы знаете, о модном бизнесе. Вы сможете изготовить все, что захотите, и тогда, когда захотите, своего размера – вынуждая бренды уступить свое господство в производстве, контроле качества и дистрибуции. Конструирование одежды сведется к созданию файлов, согласованному с другими техническими методами изготовления, и сделает доступными для потребителя из среднего сегмента рынка самые головокружительные вершины высокой моды. Повсюду.
Трехмерная печать, или «аддитивное производство», не новая технология[454]. В начале 1980-х гг. доктор Хидео Кодама, японский юрист из Нагойского муниципального института промышленных исследований, изобрел технологию быстрого прототипирования с помощью фотополимеров, затвердевающих под воздействием ультрафиолетового излучения, для послойного создания твердой структуры; в то время ему не удалось ее запатентовать. Далее идею подхватила команда французских инженеров, однако их финансовые покровители, French General Electric Company (позднее Alcatel Alsthom) и CILAS (Laser Consortium), велели им остановить работы, поскольку не сочли их «экономически жизнеспособными». Следующим стал американский инженер Чак Холл, напечатавший маленький пластиковый стаканчик. Он получил патент в 1986 г.
В сущности, 3D-печать – это создание предмета путем нанесения слоев расплавленного полимера, выдавливаемого в виде волокна или полиамидной пудры, расплавленной лазерами. Автомобилестроение, медицина и архитектура освоили 3D-печать, но мода с ее акцентом на ручное изготовление в элитном сегменте и дешевый труд в массовом не обратила на изобретение внимания.
Так было до тех пор, пока на трехмерную печать не нацелилась Ирис ван Херпен, голландский кутюрье.
Я встретилась с «Иии-риис»[455], как ее называют, в Амстердаме через две недели после ее тридцать четвертого дня рождения в предательски холодный второй день лета 2018 г. Мы сидели за старым деревянным столом в ее ателье – обшарпанном лофте во втором этаже бывшего склада на территории бывшей же городской пилорамы. В XIX в. это было хранилище импортных продуктов: шоколада, какао-бобов, кофе и чая. Теперь здесь находятся представительства производителей. Помимо штаб-квартиры Херпен, здесь разместились студии кузнецов, настройщиков фортепиано и ее бойфренда в течение девяти лет Сальвадора Брида, который занимается саунд-артом и создает завораживающие звуковые ландшафты для ее показов.
Одетая еще по-зимнему – в толстой черной водолазке из секонд-хенда и джинсах, – с минимумом макияжа и без единого украшения, ван Херпен напомнила мне портреты Модильяни, моделью для которых послужила его жена Жанна Эбютерн, – бледное удлиненное лицо, миндалевидные глаза, рыжеватые волосы, мягко ниспадающие по плечам. Ее речь столь же изящна.
Ван Херпен сделала карьеру на стыке моды и технологии. Она оттачивала приемы моделирования, стажируясь у британского дизайнера Александра Маккуина в середине 2000-х гг., и не переставала изучать естественные науки – когда мы встретились, она читала «Жизнь 3.0» Макса Тегмарка об искусственном интеллекте и несколько раз посещала Большой адронный коллайдер, крупнейший в мире ускоритель элементарных частиц в ЦЕРН, центре исследования частиц возле Женевы. «Он прекрасен, – сказала она, и глаза у нее загорелись. – Съездите обязательно. Обязательно!»
Ее разнообразные увлечения показательны. Иногда ее произведения даже не выглядят как одежда, во всяком случае как та одежда, что висит у вас в шкафу или надета на вас на улице. Это нечто вроде трехмерного чуда, что было на манекене, стоявшем рядом с нами. Созданное в коллаборации с канадским архитектором Филипом Бисли для коллекции Aeriform («Газообразная»), оно представляло собой короткий прозрачный чехол в окружении облака тонких, как бумага, металлических пузырей размером с бейсбольные мячи. Представьте, как бы вы выглядели, если бы вас бросили в бокал шампанского.
Ван Херпен начала экспериментировать с 3D-печатью в 2009 г. Совместно с работающим в Лондоне архитектором Дэниелом Уидригом она создала для своей коллекции Crystallization («Кристаллизация») на 3D-принтере белое болеро в виде завивающихся форм, напоминающих раковины наутилуса. Оно было твердое, как камень, и обхватывало плечи, словно
