Он знал, что я опасна, и все равно предложил стать его женой. Это была случайность. Слишком большое счастье.
– Извини, – снова притянул ее к себе.
– Дело прошлое, – Жени постаралась улыбнуться. – А правду говорят, что вы бессмертны?
– Правду. Так что если ты меня коснешься, ничего не случится. Моя кровь нейтрализует любые яды. Хочешь проверим?
Чтобы сгладить недавнюю тему, я готов был на все.
– Хочу, – загорелись глаза Жени. – Это же так здорово, наверное, прикасаться к кому-то. Но… вам точно не будет плохо?
– Точно. Клянусь. Идем отсюда?
Девушка кивнула и позволила увлечь себя в нишу возле окна. Она осторожно стянула шелковую перчатку и опустила на подоконник. У нее были красивые пальцы. Длинные и тонкие, словно у музыканта. Я протянул руку.
Жени медлила. Я понимал ее страх и не торопил. Иногда нужно просто решиться. Нырнуть в омут с головой. Именно это она собиралась сделать. Осторожно коснулась моей ладонь мизинчиком. Выглядело по-детски. Я тихо засмеялся.
– Веду себя глупо, да? – Жени улыбнулась в ответ.
– Да, – сжал ее ладошку. Руку всего лишь на миг обожгло, будто прикоснулся к раскаленной печи, но боль быстро прошла. На меня действительно не действовали яды. Ладонь Жени была нежной и теплой. Девушка замерла, опасаясь пошевелиться. А затем вдруг заплакала.
– Что такое? – схватил ее за плечи. – Я тебя чем-то обидел?
– Это от счастья, – вытерла она набежавшие слезы. – Никогда никого не касалась без перчаток. Спасибо.
Осторожно ее обнял – и отпустил. Жени торопливо натянула перчатку. Она лучезарно улыбалась. И мне тоже стало светлее на сердце. Даже начал понимать, о чем говорил Дагеор, приглашая меня в академию. Этим ребятам нужна помощь. Не только для того, чтобы они могли сдерживать свои силы. Но и для того, чтобы чувствовали себя людьми.
– Идем, бал начинается, – запоздало заметил, что гости постепенно прибывали. Еще немного – и яблоку будет негде упасть. От разноцветных мантий рябило в глазах. Жени жалась ко мне – наверное, не привыкла к таким скоплениям народа.
Остальные студенты торопливо собрались вокруг нас. Отыскал взглядом Милли и ректора. Аль кивнул мне, давая понять, что за студентами присматриваю я. Что ж, хорошо. Побудем совсем немного и вернемся в комнаты.
Грянул оркестр, распахнулись двери. Под речь герольда в зал вошли Дар и Кэрри. Я сразу заметил, что крон не смотрел на жену. Поссорились? Где-то в глубине души колыхнулось удовлетворение. Кэрри, наоборот, косилась на мужа, словно хотела что-то прочесть в непроницаемом лице. Но крон оставался верен себе. Даже бровью не повел. Не человек – скала, глыба.
– Они такие красивые, – тихонько сказала Жени. – Правда?
– М-м-м… да, – ответил я.
– Вы не ладите с кроном?
– Почему же? Ладим, – еще как ладим, подумалось мне. Но озвучивать мысль не стал. Вместо этого отошел чуть дальше. Не хотелось наблюдать, как венценосные супруги открывают бал. Но что-то притягивало взгляд. Говорил себе, что всего лишь наблюдаю за любопытными студентами, а на самом деле снова и снова глазел на Кэрри. Теперь она в открытую смотрела на мужа. А тот глядел будто над ее головой – на меня. Сказал ли ей Дар, что видел нас в парке академии? Вряд ли. Слишком спокойной была кронна. Но он не забыл. Не нужно было быть провидцем, чтобы понять это.
Чего он добивается? Неужели ничего не сделает? Когда-то я ставил на кон судьбы сотен людей, а сегодня не могу разрешить одну простую головоломку. Теряю хватку? Виновата ли в этом академия? Или же я сам? Что со мной происходит? Чувствовал, словно брожу в лабиринте. Ни входа, ни выхода. Только тьма и пустота. Там, где видится свет, – ловушка. Там, где могло быть спасение, – еще одна западня.
– Я пойду, – подошел к замершим студентам. – Завтра турнир, стоит отдохнуть.
– Можно, мы еще немного побудем? – взмолилась Ирма. Из-за браслета ей пришлось выбрать платье с длинными рукавами.
– Можно. Только будьте осторожны. Жду вас через час.
Мне нужно было вырваться из этого замкнутого круга. Словно не хватало воздуха. Я злился. На себя, на Кэрри, на неспособность разобраться в собственных чувствах. Что мной движет? Желание обладать? Утереть всем нос? Или же любовь? Если любовь – то слишком уж она эгоистична.
Аланел
Я заметил, как Владис пошел к двери. Вот и хорошо, потому что когда они с Даром собирались под одной крышей, я ощущал себя, как на пороховой бочке. Теперь хотя бы одну угрозу можно было списать со счетов. Но на мне остались студенты. Не мог забрать их с собой? С другой стороны, сегодня праздник. Уже завтра станет не до отдыха. Ребята с головой окунутся в турнирную битву. Пусть потанцуют.
Краем глаза отметил, что рыжий парнишка из Мерема пригласил на танец Ирму. Девушка смутилась, но отказываться не стала. Надеюсь, обойдется без землетрясения. А то придется отложить соревнования до лучших времен.
За Ирмой пристально наблюдал Шип. Негласный лидер группы не желал идти на бал, но все-таки пришел, и теперь следил, чтобы никто не обидел его друзей. Мне нравился Шип. Было в нем нечто, что внушало уважение. Внутренняя сила, которая заставляет прислушиваться к его мнению.
– Что-то я беспокоюсь, – голос Милли вывел из задумчивости.
– Не стоит, – ответил ей. – Ребята смогут за себя постоять. Не видишь Гардена?
Я готов был поклясться, что всего мгновение назад разглядел Гаденыша в толпе. Но тот исчез так же быстро, как и появился.
– Нет, – Милли пожала плечами. – Он говорил, что останется в комнате.
– Мало ли что он говорил.
Задумался, а не подойти ли к Дару и Кэрри. Все никак не поздороваюсь со своим заклятым другом. Но потом решил не беспокоить их. Потому что наблюдать за ними со стороны было неприятно. Я предполагал, что рано или поздно у крона появится фаворитка. Но и подумать не мог, что фаворит появится у Кэрри. Той Кэрри, которая готова была и в огонь, и в воду броситься за тогда еще принцем Дарентелом. Что ж, время меняет людей. Как ни прискорбно это признавать.
Шип торопливо пошел куда-то. Я скользнул за ним, попросив Милли присмотреть за студентами в зале. Куда он спешит? Понял, когда увидел небольшую группу неподалеку от аллеи. И разглядел цвета мантий Приграничья и Ладема. Теон. Вот уж от кого не ждал неприятностей. Студенты Приграничья смеялись над ним. Я не слышал, что они говорили, но видел их лица. Ядовитые, искаженные насмешкой. И напряженную спину Теона. А еще то, что пока заметил только Шип, – легкие тени, которые начали струиться по
