И внезапно я разозлилась на Ингмара. Нехороший он все-таки человек. Ишь, нашелся тут всемогущий руководитель магического надзора! Даже элементарной благодарности я от него не дождалась. Только новые угрозы услышала.
— В конце концов, я всегда могу выйти замуж, — процедила я, с вызовом взглянув на Ингмара. — Или найти богатого ухажера. Так что не переживай за меня. Голодать и побираться на улицах не буду.
Ой!
Я тут же испуганно прикусила язык, пожалев, что такое ляпнула. С Ингмара сразу же слетело всякое подобие расслабленности. Он мгновенно подобрался, недобро прищурившись. Его глаза полыхнули яростным огнем, а вокруг рта прорезались недовольные складки.
— Что? — бесцветно прошелестел он. — У тебя, стало быть, уже и кандидатура на роль мужа имеется?
Спрашивается, и почему так разозлился? Такое чувство, будто убить меня на месте готов.
— Пока нет, — робко призналась я, не рискнув обострять конфликт. И без того такое чувство, что Ингмар вот-вот молнии метать начнет. Кашлянула и все-таки не удержалась от негромкого: — Но не думаю, что это будет проблемой.
Я пожалела о сказанном сразу же, едва последнее слово слетело с губ. От Ингмара вдруг волной повеяло раздражением, да такой силы, что мельчайшие волоски встали на моем теле дыбом.
Сдается, я немного переусердствовала, дергая дракона за хвост. Как бы он сейчас не откусил мне голову. Образно выражаясь, конечно.
— Мужа, стало быть, искать задумала, — совершенно по-змеиному прошипел Ингмар.
В его глазах бушевало обжигающее пламя гнева. Странно, и куда только подевалась его обычная невозмутимость?
— А почему бы и нет? — совсем тихо пискнула я, прекрасно понимая, что поступаю до безобразия неосмотрительно и глупо.
Мне бы заткнуться и подождать, пока Ингмар остынет. Но что-то мелкое и вредное в моем сознании никак не унималось, продолжая язвить, хотя все внутри меня давным-давно замерло в ужасе.
— Уж лучше так, чем вставать на учет в ведьминский надзор, — в оглушительной тишине добавила я.
Время, казалось, остановилось. Руки Ингмара, лежащие на моей талии, ощутимо потяжелели.
Ой, мамочки! Как бы меня и впрямь сейчас убивать не начали. Очень медленно и с особой жестокостью.
А в следующую секунду Ингмар с силой притянул меня к себе. Требовательно впился в губы.
— Язва, — фыркнул, прервав на мгновение поцелуй, когда я уперлась ладонями ему в грудь. — Вредная, нахальная, просто невыносимая.
Я попыталась оттолкнуть его. Точнее говоря, я хотела это сделать. Но от такой близости к телу Ингмара мысли совершенно перепутались в моей голове. Я чувствовала сейчас его запах. Терпкий, возбуждающий аромат разгоряченного мужского тела. Сердце зашлось в бешеном ритме, когда Ингмар провел носом по моей шее. Его пальцы нырнули в мои волосы, чуть натянули их — и я послушно запрокинула голову. Тоненько застонала, когда Ингмар дразняще прикусил меня за мочку уха.
С тихим шорохом ткани его рубашка полетела на пол. Теперь я водила ладонями по его гладкой коже и больше не хотела отталкивать.
Руки Ингмара скользнули по моим плечам, потянули за пояс больничного халата — и он упал к моим ногам. Губы Ингмара опять прижались к моему рту в новом поцелуе. Очень долгом и страстным. Голова внезапно стала пустой-пустой. Куда-то исчезли все мои страхи и тревоги. Все, что я хотела сейчас, — чтобы этот момент никогда не заканчивался.
— Руки подними, — вдруг приказал Ингмар охрипшим голосом.
Я непонимающе уставилась на него. Почему он остановился, почему не продолжает? От острейшего желания я совершенно перестала соображать.
— А, к демонам! — рявкнул он со злобой. С затаенной яростью рванул на мне узкую больничную рубаху, чьи завязки никак не поддавались его пальцам.
Я тихо ахнула, оказавшись полностью обнаженной перед ним. Ингмар вновь притянул меня к себе, подхватил на руки.
Из памяти совершенно вылетело дорога из гостиной до его спальни. Ингмар открыл дверь в нее небрежным пинком, сгрузил меня на кровать. И на какое-то время мир вокруг перестал существовать. Остался только он. Только его глаза, с которых сейчас плескался не гнев, а искреннее восхищение, его такие мягкие и ласковые руки, его поцелуи, от которых горела кожа…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Глава шестая
На улице еще царил веселый солнечный яркий день, но тяжелые бархатные гардины в комнате были плотно задвинуты, поэтому тут поселилась почти полная темнота. В камине негромко потрескивало иллюзорное пламя, роняя тяжелые алые блики на пушистый ковер и танцуя на обнаженном теле Ингмара. Я провела ладонью по его поджарому животу и груди, слушая, как медленно успокаивается его дыхание и биение сердце.
— Ты тоже вредный, нахальный и просто невыносимый, — проговорила я, уткнувшись носом в его шею и покрепче обняв, пока он лениво перебирал мои волосы, густой иссиня-черной волной рассыпавшиеся по подушке.
Ингмар негромко фыркнул от смеха, ни капли не обидевшись на столь смелое заявление. Принялся поглаживать мое обнаженное плечо.
— Я все равно не встану на учет, — пробурчала я, решив воспользоваться удобным случаем и явно хорошим настроением инквизитора. Немного подумала и добавила с глухой угрозой: — А будешь настаивать — сбегу!
Рука Ингмара замерла, так и не опустившись в очередной раз на мое плечо. Воздух в комнате ощутимо сгустился от начавшего расти напряжения.
— Послушай, разве это так необходимо? — плаксиво забормотала я, опершись на локоть и с тревогой уставившись на бесстрастное лицо Ингмара, который смотрел в потолок. — Я ведь не шутила, когда говорила, что больше не буду делать амулеты. Проживу как-нибудь и без этого.
Ингмар издал полный затаенной муки вздох. А затем одним быстрым движением опрокинул меня на спину.
Я испуганно ахнула, в мгновение ока оказавшись под ним. Ингмар завис надо мной на вытянутых руках, уставившись с явной укоризной.
— А другого момента для продолжения спора ты выбрать не могла? — спросил недовольно.
— Нет. — Я кокетливо взмахнула ресницами. Лукаво добавила: — Ты сейчас добрый.
— Хитрюга. — Ингмар издал короткий смешок. Правда, почти сразу посерьезнел и спросил: — Эрика, я никак не могу понять: почему ты так против?
— Потому что, — капризно ответила я. Блондин выразительно изогнул бровь, и я нехотя пустилась в путаные объяснения: — Ингмар, я… В общем, думаю, ты заметил, что я не очень люблю, когда меня называют ведьмой. Я даже ведьминский знак свела с плеча. Это слово напоминает мне о прошлом и о… — Со свистом втянула в себя воздух, после чего глухо продолжила: — Напоминает о тех вещах и событиях, которые я бы с радостью забыла навсегда. Свою природу и свое прошлое, конечно, я изменить не могу. Но если я встану на учет в ведьминский надзор, то, получается, окончательно проиграю.
Замолчала, осознав, насколько жалко и нелепо это прозвучало.
Если честно, я и сама себе не могла объяснить толком, почему так против встать на учет ведьминского надзора. В глубине души я понимала, что это будет означать мое окончательное поражение. Я привыкла жить без каких-либо ограничений, абсолютно свободной. А с меткой на ауре буду чувствовать себя так, как будто меня посадили на невидимый поводок.
— В регистрации нет ничего ужасного или постыдного, — осторожно проговорил Ингмар, пристально вглядываясь в меня. — Вообще-то, правила написаны для всех. Даже верховная ведьма Грега каждый месяц обновляет метку.
— Я знаю, — тоскливо протянула я, уже осознав, каким будет решение Ингмара.
Зря я начала этот разговор. Но как же неприятно осознавать, что меня принудят к тому, что мне делать совершенно не хочется.
— Хотя… — неожиданно протянул Ингмар, и робкая надежда тут же встрепенулась в моей душе. А инквизитор уже продолжал с нарочитой медлительностью, специально растягивая слова, как будто не понимая, что я умираю от нетерпения: — Знаешь, я тут подумал… Возможно, есть один способ, благодаря которому тебе не надо будет вставать на учет.
