позвонили. Новиков прижался животом к полу и пополз открывать. Но ему преградили путь босые грязные стопы с длиннющими ногтями. Одежду рвануло вверх, и пол исчез далеко внизу. Новиков брыкнулся, но кол ничего не достал. А дальше его шмякнуло об диван, который с грохотом перевернулся, накрыв хозяина тёмной крышей.
– Можно войти? – раздался откуда-то тихий голос.
Отца Павла тут не хватало. И чего его принесло? Хотя, с другой стороны, может, как раз он-то сейчас и пригодится.
Новиков приподнял диван и выглянул из-за подлокотника. Лицо тут же сдавило мощной хваткой, так что даже глаза слиплись. Где-то глухо вскрикнул отец Павел. Новиков изо всей силы взбрыкнул и на удачу махнул рукой с колом. Отлично, его отпустило, он шлёпнулся и пополз туда, где к полу прижало священника.
Второго монстра задержала пантера, а Новиков всем весом навалился на упыря, душившего монаха, и ткнул его колом. За шкирку вздёрнул священника на ноги и впихнул ему тетрадку.
– Читай, – просипел Новиков, спиной оттесняя священника к двери.
Отец Павел в ответ пробулькал нечто невнятное.
– Читай! – рявкнул Новиков, готовясь отбить очередной наскок упыря, который плавно перетекал из гостиной в прихожую.
Наконец отец Павел начал что-то хрипеть. Упырь вскочил и метнулся к Новикову, который только и успел, что выставить руку с колом вперёд. Увы – промахнулся, и когти содрали кожу с его лба.
Отец Павел вскрикнул, но продолжил читать, только уже вслух. Новиков ни слова не понимал, к тому же кровь стала заливать глаза. Надо отправить бесполезного священника прочь и хотя бы попытаться задержать этих тварей.
Собрав последние силы, Новиков рукавом протёр глаза и приготовился к последней атаке. Но увидел, как упырь пятился и корчился, как от сильной боли в животе. Отец Павел продолжал читать, уже во весь голос. Упырь извернулся, его скрутило в спираль, как тряпку, когда из неё отжимают воду. Раздался свист, потом вой, и монстр рванул в окно. Стекло со звоном разлетелось, и свист затих в ночи.
Новиков сел на колени, опустив руки. Отец Павел прочитал ещё пару фраз и замолк.
– Надо же, помогло, – прохрипел Новиков. Горло сухо саднило, там как будто ком перекатывался.
– Давайте, поднимайтесь. – Отец Павел подал ему руку. – Вам надо в поликлинику.
Новиков тыльной стороной кисти дотронулся до лба, кожу обожгло, а рука стала влажной.
– Вы зачем пришли? – спросил Новиков по пути в ванную.
– Я подумал, что опасно оставлять тетрадь у вас. Они ведь могут за ней прийти, – ответил отец Павел откуда-то из-за спины. – Раз уж этот крест выпал мне, так надо его нести, а не сваливать на других.
Новиков плескал холодной водой на лицо и смотрел, как алые струи исчезают в сливе. Наконец отважился глянуть на своё отражение. Три глубоких царапины прямо по лбу. И как объяснить это жене? Медведь напал?
– У вас есть аптечка? – спросил отец Павел, выглядывая из-за двери.
– В машине есть.
Они сходили в гараж, и потом отец Павел ещё пятнадцать минут обрабатывал раны Новикова щипучим антисептиком и бинтовал ему голову, что-то бормоча. Получилось неплохо.
– Надо Антону позвонить, – проговорил Новиков, собирая щёткой осколки стекла в совок.
Отец Павел молча листал страницы тетради.
– Не такая уж бесполезная штука, а? – вяло улыбнулся Новиков, возвращаясь с кухни, где выбросил осколки в ведро.
– Давно она обгорела? – спросил отец Павел, показывая коричневые пятна на странице.
– Так это, наверное, я случайно её поджёг. – Новиков подошёл ближе. Пятно вроде не задело никакие слова, подпалина осталась только на обложке и последней странице, совершенно чистой. Если не считать пары чудны́х закорючек.
Новиков забрал тетрадку у отца Павла и подошёл ближе к свету. А ведь листок был чистым. И кривульки проступили только тогда, когда бумагу нагрело огнём. И что бы это значило?
Новиков достал зажигалку, щёлкнул и поднёс пламя снизу к листу.
– Что вы делаете? – ошарашено вскрикнул отец Павел.
– Если не ошибаюсь, пару часов назад вам на эту вещь было почти наплевать, – проговорил Новиков, водя пламенем зажигалки под бумагой.
– Ну, не то чтобы наплевать, – смутился отец Павел.
– Вот вы Ленина всё ругаете, а кто-то из ваших предшественников воспользовался его методом. – Новиков убрал зажигалку и победно показал священнику лист тетради, на котором от нагрева проступили написанные от руки строки. – Это написано молоком. От огня сахар покоричневел.
– При чём тут Ленин? – спросил отец Павел, рассматривая писанину.
– Он так секретную информацию соратникам переправлял. – Новиков нетерпеливо смотрел то на проступившие слова, то на священника, сосредоточенно шевелившего губами. – Ну? Что тут написано?
– Н-да. – Отец Павел почесал переносицу. – Чем дальше, тем интереснее.
– Ага, как в сказке. Только страшной. – Новиков в который раз начинал терять терпение. – Ну?
– Это тетрадь Савелия Расстриги.
– Это ещё кто?
– Савелий Расстрига – это… как бы вам объяснить… – Отец Павел усмехнулся, качая головой. – В общем, я даже не знал, что он реальный человек. Думал, так, вроде страшилки.
