ты пойдешь вниз, в помещение, где мы держим живой корм.
— Нет, моя королева. Если я изменю форму, я не смогу гарантировать, что не буду воспринимать тебя и остальных как еду для своего зверя.
— Ты хочешь сказать, у тебя нет достаточного контроля над животной формой, чтобы удержаться от атаки на нас? — уточнила я.
— Мне стыдно это признавать, но это так.
— Вы же Арлекин, величайшие шпионы и убийцы. Это значит, у тебя абсолютный контроль над собой, по крайней мере, я так думала.
— Когда-то было именно так, но с тех пор, как наша сила начала ослабевать, то же самое произошло c нашим контролем над внутренними демонами.
Я перевела взгляд с него на двоих других нарушителей спокойствия. Пьеретта склонила голову и не хотела встречаться со мной взглядом. Гортензио катался от новой боли; очевидно, он сжал свой нос слишком сильно.
— Вы хотите сказать, что никто из вас не может контролировать своего зверя?
— Когда мы только обращаемся, мы должны есть свежую плоть. Как только мы поели, мы снова становимся самими собой и можем контролировать зверя, но до первого кормления мы не в себе, и будем атаковать, как ликантропы-новички, которые еще не обрели контроль над собой.
Я посмотрела на Джейка и Магду:
— Это всех вас касается?
— Мои способности не уменьшились, — сказала она.
— Потому что ты с ними спишь, — горько сказала Пьеретта. Она уставилась в пол, как только произнесла это, будто боялась собственной реакции.
Лицо Джейка было пустым и нечитаемым настолько, насколько он мог это сделать.
— Я тоже сохранил свои способности, а я не сплю с нашими новыми лидерами. Каазим тоже в порядке, а он не их любовник.
— Подождите, Джейк, Магда. Вы говорите, что ни один из вас не знал об этом? — спросила я.
— Я не знал, — сказал он.
Магда просто покачала головой.
— Народ, вы должны были доложить Джейку, — сказала я, посмотрев на остальных.
— Он один из тех, кто предал нашу Темную Мать, — сказал Скарамуш.
Гортензио снова обрел голос, хотя он был гнусавым и труднопонимаемым, потому что нос его продолжал распухать:
— Он помог спрятать от нас золотых тигров. Если бы они были убиты по приказу Матери Всея Тьмы, ты бы никогда не смогла прийти к власти. Ты должна была обладать силой Отца Тигров и стать новым Отцом Рассвета, и для этого тебе были нужны золотые кошки.
Скарамуш добавил:
— Джейк и Каазим оба были частью группы предателей, которые знали о том, что золотые тигры не были убиты, и теперь, когда они выиграли, у них все еще есть их силы, пока те из нас, которые не участвовали в заговоре, — нет.
— Так может, дело больше чем просто в сексе с Жан-Клодом и остальными из нас? — спросила я.
— Может быть, — ответил он, но как-то без особой веры, а может, он просто не хотел верить, потому что если секс не может исправить проблему, то они облажались во многих смыслах.
— Мика об этом знает?
Скарамуш и Пьеретта покачали головами.
— Мы никому не говорили о своем позоре, — сказал Скарамуш.
— Если бы мы решили отослать вас с миссией наподобие той, с которой только что вернулся Каазим, то вы бы признались кому-нибудь? — спросил Никки.
— Мы не обязаны отвечать на твои вопросы, Невеста, — сказал Гортензио.
— Тогда сделаем вид, что его задала я, потому что это хороший вопрос, и мне нужен ответ.
— Никто из здешних лидеров не доверяет нам достаточно, чтобы посылать с заданием, — сказал он.
— Мы все застряли здесь, в этом маленьком городе, когда мы веками путешествовали по миру, — сказала Пьеретта, и выглядела… убитой горем, вот единственное описание. На ее вечно юном лице внезапно появилось изможденное выражение.
— Я думаю, что-то изменилось, — сказала я.
— Если они не могут безопасно изменять форму, мы должны доставить их в изолятор, — сказала Магда. Если она сочувствовала плачевному положению своих товарищей-воинов, этого не было видно.
— Я бы попросил носилки, идти я не могу, — сказал Скарамуш.
— Что ты сделал, чтобы заслужить носилки? — спросил Никки.
— Ничего, но я смиренно прошу мою королеву и ее принцев, чтобы они были великодушны и проявили милосердие.
— Я не силен в милосердии, — сказал Никки.
— Как и я, особенно к воинам, которые все время забывают обо мне, — сказала Магда.
Скарамуш сглотнул достаточно сильно, что я услышала, и произнес:
— Моя королева, ее принцы, ее принцесса, я умоляю о милосердии и разрешите мне носилки.
Я не была уверена, что Магда — моя принцесса, но я не стала возражать. Мы выигрывали; никогда не придирайтесь, если выигрываете. Мы дали ему носилки. Какого черта? Мы своего добились.
18
Медики настояли, чтобы Никки пошел в подземную больницу с остальными пострадавшими. Он настаивал, что в порядке:
— Мой рот уже не кровоточит.
— У тебя может быть сотрясение, — сказал врач.
— Мы можем получить сотрясение? — удивился Син.
Доктор заверил нас, что это возможно, хоть и маловероятно, а значит, Никки тоже отправится в больницу.
— Я могу перекинуться в звериную форму, не подвергая никого опасности, — запротестовал он.
— Но если сотрясение достаточно серьезное, обращение не изменит всего. Давайте проведем некоторые тесты, прежде чем ты сменишь форму и запутаешь проблему, — предложил врач.
Никки с неохотой согласился. Мы вчетвером пошли с ним, но мой телефон зазвонил, и это был рингтон Эдуарда. Он был причиной того, что я изначально взяла телефон с собой в зал.
— Привет, Эдуард.
— Собирайт чемоданы в Ирландию.
— Ты заставил их согласиться привлечь меня к дело?
— Тебя и кое-кого из твоих сверхъестественных друзей, — ответил он, довольный собой.
— Разговаривай, — сказал Никки, и пошел прочь.
— Подожди секунду, Эдуард.
Я догнала Никки, тронула за руку, чтобы он обернулся. Хотела поцеловать его на прощание, но его подбородок и нижняя губа все еще были измазаны кровью; кровь в сочетании с пиратской повязкой придала ему еще больше сходства со злодеем из «бондианы», но это был мой злодей, а может, мой приспешник.
Он улыбнулся и подставил щеку для поцелуя, который я ему подарила:
— Я так понимаю, твой рот сейчас слишком болит для поцелуя.
— Я люблю дарить боль, а не получать, — ухмыльнулся он.
— Будто я не знаю, — ответила я.
— Мы можем пойти с Никки в больницу, а ты поговоришь о делах, — предложил Син.
Я не была уверена, кого включает понятие «мы», видимо, Натиниэль с Магдой тоже, потому что они переглянулись.
— Я уже знаю некоторые детали дела, и это может быть связано с тем, что происходит с Дамианом, — сказал Натэниэл.
