среднестатистическая женщина не получит его» [10]. Исследовательница знала, что образование и знания, свободные от суеверий и предрассудков, служат ключом к улучшению здоровья женщин. Как врач-феминистка, она создавала их, слушая пациенток и доверяя им. Однако к 1923 году теории о женских железах и секрете снова свели женщин к их дефективным биологическим характеристикам. Какое значение имеют субъективные чувства женщин, если гормоны все решают за них?
В 1926 году Эдгар Аллен, американский физиолог, внесший свой вклад в выделение эстрогена, и гинеколог Дж. П. Пратт провели первые клинические исследования инъекционных гормонов яичников. Некоторые испытуемые переживали искусственную менопаузу, у других была аменорея[39], скудные и редкие кровотечения. Поиск эффективного лечения для больных, перенесших гинекологические операции, имел огромное значение, однако накачивание женщин эстрогеном только из-за необильных менструаций Мошер не одобряла. Например, она лично знала женщину, которой врач порекомендовал оставить учебу в колледже из-за скудных месячных, хотя в остальном студентка была абсолютно здорова. Позднее она выносила восемь здоровых и крепких детей [11].
Однако Аллен и Пратт воспринимали аменорею как дефицитарное заболевание. У одной из участниц их исследования, 31-летней мисс А. С., были скудные и нерегулярные менструации с 13 лет. После 12 дней гормональных инъекций у нее вышло больше менструальной крови, чем «когда-либо в ее жизни» [12]. Аллен и Пратт ничего не упомянули о том, проявились ли другие симптомы, проблемы с фертильностью или гинекологические заболевания. Ничего не было сказано и о жизни испытуемой, работе и состоянии здоровья. Успех исследования определялся исключительно восстановлением нормального менструального кровотечения.
Из-за истерической одержимости гинекологов менструациями ежемесячные кровотечения стали для врачей «центральной идеей» жизни женщин [13]. Теперь эндокринология подливала масло в огонь, называя менструацию и менопаузу новыми категориями заболеваний, вызванными дефицитом гормонов или их дефективностью. Мошер отвергала идею о том, что секрет яичников имеет отношение к силе, интеллекту или достижениям женщины. После ее лекции «Женская сила», прочитанной в 1920 году, некий врач заявил, что «женский секрет» дефективен, поскольку после овариэктомии пациентки испытывают сильные страдания. Если такое происходит из-за гормональных изменений, это значит, что физиологическая неполноценность женщин очевидна, так ведь? Мошер считала, что это чушь. Она знала многих женщин, которые «добились больших успехов во время менопаузы и после нее», когда яичники уже были неактивны [14]. Исследовательнице было 60 лет, когда «Женскую физическую свободу» опубликовали, и она ни за что не позволила бы предвзятым ученым растоптать ее. До ухода Мошер на пенсию в 1929 году ее книга шесть раз переиздавалась в США и Европе.
Мошер провела черту между функциональными менструальными кровотечениями и обильными болезненными, связанными с гинекологическими заболеваниями. На протяжении XIX века нормальные менструации часто патологизировались до хирургического забвения, в то время как аномальные игнорировались как обычные женские жалобы. Однако к 1920-м годам гинекология сделала огромный шаг вперед благодаря развитию биомедицинских знаний и методов лечения. Врачи получили лучшее представление о заболеваниях, влияющих на менструации, таких как миомы матки и рак шейки или тела матки. Хотя к крови и боли стали относиться серьезнее — как к признакам заболеваний, — заблуждения и недоверие все еще продолжали мешать постановке правильных диагнозов.
С начала 1900-х годов гинекологи пытались понять причины дисменореи[40]. В конце XIX века связь гинекологической боли с истерией стала ослабевать, но в начале ХХ века гинекологи продолжали оценивать ее, опираясь на старые деструктивные предубеждения. Если врач женщины не видел очевидной причины дисменореи, такой как воспаление, мышечный спазм или другое более серьезное заболевание, ее просто называли чувствительной и нервозной, особенно если она оказывалась «неженкой» и кричала при малейшем дискомфорте. Джордж Эрнест Герман, акушер Лондонской больницы, считал, что менструальная боль — это самостоятельное заболевание, вызванное «сильными спазмами при маточной колике», которые отражались в спинномозговых нервах. Дисменорею чаще всего диагностировали у юных девушек с «хорошо развитой нервной системой» и редко — среди женщин старше 25 лет [15].
Единственным «естественным» лекарством от боли считалась беременность, которая якобы могла успокоить матку путем расширения ее шейки.
Если пациентка не рожала как можно раньше, по мнению врачей того времени, рисковала остаться бесплодной и навсегда лишиться сексуальных ощущений. Герман полагал, что овариэтомия — единственный метод лечения дисменореи с гарантированной эффективностью, однако подчеркивал, что «этот способ можно рассматривать лишь в редких случаях». Операция была очень опасной и грозила ужасными последствиями, но Герман выступал против нее не поэтому: овариэтомия лишала «шансов на замужество и материнство». Если пациентка была бесплодной или испытывала сильную боль даже после рождения детей, Герман предлагал «избавить [ее] от менструаций и связанных с ней страданий» после 35 лет [16]. Однако перед этим необходимо исключить заболевания почек и кишечника и удостовериться, что менструальная боль пациентки — «не просто ежемесячное проявление психастении» (невроз, характеризующийся навязчивыми страхами и способный проявляться физическими симптомами), «неврастении» (нервной слабости) или «истерии» [17].
Хотя дисменорея считалась в основном болезнью юных девушек, врачи признавали, что у женщин старшего возраста она часто оказывается признаком миомы матки. Причина этих доброкачественных образований, которые появляются на гладких мышцах и тканях в основном у женщин в возрасте 30–50 лет, оставалась загадкой. Хотя маленькие миомы не доставляют никакого дискомфорта, большие могут стать причиной мучительных болей, очень обильных менструаций, проблем с мочевым пузырем и хронических запоров. А очень большие миомы часто становятся «источником страшных страданий, а иногда <…> смерти». Но, безусловно, самая серьезная проблема для врачей прошлого заключалась в том, что миомы «препятствовали зачатию» и «мешали удобному коитусу» [18].
В конце 1800-х годов некоторые британские, американские и европейские гинекологи стали использовать электротерапию для лечения миом и других проблем, таких как дисменорея, смещение матки, симптомы менопаузы и невроз. Этот метод позволял восстановить здоровье репродуктивной системы и был гуманной альтернативой хирургическому вмешательству. Его сторонники утверждали, что помещение электродов на живот и поясницу, а иногда и внутрь тела позволяет пациентке остаться «такой, какой ее создала природа, то есть женщиной, а не вещью» [19]. Хотя некоторые врачи предполагали, что электротерапия способна уменьшать миомы, многие считали этот метод лечения шарлатанским. К концу XIX века хирургическое удаление миом все-таки затмило электротерапию. В процессе этой операции миомы иссекали через влагалище или живот пациентки, не лишая женщину возможности иметь детей. Если опухоль была очень большой, кальцинированной или септической, требовалась уже операция по удалению
