Я чуть сбавил темп, чтобы не сблизиться со школьниками. Дом Боброва я опознал по флюгеру в виде самолетика, что трещал маленьким пропеллером возле кирпичной дымовой трубы. В задах заснеженного огорода Бобровых, огороженного забором из ржавой сетки-рабицы, стояла деревянная будочка туалета, когда-то окрашенного, уже облупившейся от времени и непогоды, масляной краской зеленого цвета. А к туалету было прислонено несколько поддонов из— под кирпича, которые должны были, возможно, выполнять функции снегозадержания, но осенью их не потрудились поставить. В щель между стеной будки и прислоненным поддоном я и запихнул старый вещевой мешок, в который были сложены упаковки купюр по пятьдесят рублей, с крупным зеленым Основоположником. Запихнув с помощью лыжной палки мешок поглубже, чтобы хозяева раньше времени не нашли мой подарок, я, воровато оглянувшись, побежал в сторону кладбища — ног от холода я уже не чувствовал, а мне еще надо было успеть в Город, на вечерний развод.
Выезжая с заснеженного проселка на трассу до Города я увидел приближающийся от районного центра колонну из нескольких автомобилей, впереди которой поблескивал синей мигалкой «УАЗик» в желто-синей ливрее. Надеюсь, что это гости поспешают к гражданину Боброву, а значит, что Елена Алексеевна четко выполнила мои инструкции и «опознала» последнего из налетчиков, а сумма, с болью в сердце, сложенная мной в вещмешок, убедит следствие, что хозяин огорода причастен к совершенному на заброшенной метеостанции преступлению.
Утро следующего дня.
— Квартирники, задержитесь все! — окрик начальника уголовного розыска остановил меня на пороге его кабинета.
Сегодня утром мои соседи по кабинету выглядели особенно помято, со мной взглядами старались не встречаться и вообще внушали тревогу.
— Громов.
— Я! — я подскочил и вытянулся, тупо и преданно пожирая взглядом портрет Дзержинского и герб страны, развешанные над головой начальства.
— Да сиди ты. — меня усадили на место, но не отстали: — Расскажи, пожалуйста, чем вчера занимались твои подчиненные?
— У меня подчиненных нет, товарищ майор.
— Не понял. А это кто, по-твоему, сидит?
— Сидят мои коллеги, а подчиненных у меня нет. Один со мной равен званием и должностью, ну а второй так, прилепился. Мне их никто не подчинял.
— Так я тебе говорю — ты старший на этой линии. Поэтому…
— При всем уважении, не пойдет. Я за личный состав, тем более такой, нести с комсомольским задором ответственность не хочу. Будет приказ о исполнении обязанностей с доплатой к существующему окладу — вопросов нет, построю и будут работать, а пока нет.
— Громов, вот почему ты такой жадный, все тебе доплаты какие-то…
— Товарищ майор, я разве напрашиваюсь? Вон у вас куча заслуженных оперов по кабинетам сидят, любого назначайте, и будет все хорошо. Тем более, мне смысла в этом вообще нет, через сколько лет мне майора получать, чтобы на должность старшего опера рваться? Я, может быть не доживу до этого дня. А бесплатно я готов только за себя отвечать. Вы же не просто так нас оставили, правда? Хотите меня в позу пьющего оленя поставить за моих, якобы подчиненных? Так сразу говорю — не получится, я за них не отвечаю. Что они вчера запланировали, то я вам утром и озвучил — поедут вдвоем в Мошки, проверить информацию по квартирной краже, если установят, то задержан человека, по которому у них информация. Где они вчера вечером болтались — не моя печаль, парни взрослые, сами должны ответить.
— А мы сейчас спросим, где они вчера были, а то мне по телефону начальник Мошкинского райотдела такого наговорил, что я до сих пор корень валерианы глотаю. Что глазки опустили, опера. Докладывайте, как вчера отработали день?
Два возрастных лоботряса, путаясь, вздыхая и потея, рассказали свою сагу. О том, что проверили они информацию, которая оказалась «не в цвет», а в благодарность за сотрудничество со стороны местных коллег, решили оказать практическую помощь местным коллегам. Но, по вине деревенских «пинкертонов», они вчетвером ввалились не в дом подозреваемого, который продавливал нары в изоляторе временного содержания, а в соседний дом, который имел тот же номер, что и нужное им сооружение, но с буковкой «Б», на которую никто не обратил внимание. Столкнувшись с активным сопротивлением со стороны жены хозяина жилища, которая о том, что обыск в ее доме почти законен, а мужик ее парится в «каталажке», не ведала ни сном, ни духом, сотрудники милиции стали это сопротивление преодолевать. В результате чего верхняя одежда женщины получила незначительные повреждения. В развитие сюжета в дом вернулся хозяин, прибывший на обед и увидевший, что его супруга, о которой ему неоднократно намекали соседи, тискается с незнакомыми молодыми парнями, оголив нижнее белье и частично грудь. В общем получилось весело. Хозяин дома был высок и могуч, а межрайонная сборная уголовного розыска отличалась средним ростом и худощавым телосложением. Прибывший через пять минут на шум скандала местный участковый, оказавшийся совсем не тюленем, хозяина успокоил, но начальнику своего райотдела доложил.
— Короче, …недоумки, если бы участковый не обнаружил в той кладовке, куда вас хозяйка не пускала, самогонный аппарат, дело бы на тормозах спустить не удалось. — Начальник розыска бросал на нас всех быстрые, внимательные взгляды: — А сельская прокуратура имеет привычку каждое дело раскручивать по максимуму. Не понятно? Например, из грабежа лепить разбой, при угоне — кражу возбуждать. А то их там много, а преступлений совершается мало. Последствия представляете, или вы мозги вчера все пропили? В общем, Громов, забирай эту банду и начина1те работать. Приказ, раз ты уперся так, будет завтра, а отвечаешь ты за линию работы уже сегодня. Все, валите все, и чтобы вечером дали раскрытие. Уяснили? Свободны.
— Начальника слышали? Всем все понятно? — я пытался заглянуть в глаза и душу навязанным мне подчиненным, но они смотрели куда угодно, только не на меня.
— Давайте, договариваться на берегу. Кровь из носа, но с нас одно преступление в неделю должно даваться на раскрытие. Мне глубоко по фигу, чем вы будете заниматься в остальное время. Но если вы утром мне сказали, что планируете съездить туда то — не стоит меня обманывать, вы должны сделать, что запланировали, потом можете валить по своим делам до шести часов вечера. Будете меня кидать — я от вас избавлюсь, прямо и открыто вам это говорю. Вопросы есть? Нет. Отлично. Записывайте адрес…
— Привет!
К моему удивлению, дверь открыли. Последний раз я был в этой квартире три месяца назад, после недолгого
