– Как, черт возьми, вы могли жить после этого? – спросил он срывающимся голосом. – Как могли отдать родного сына такому негодяю, как Дженнингс?
Рочестер с преувеличенной осторожностью отложил в сторону очки. Его лицо посерело.
– Вы, должно быть, спятили, Скотт. Понятия не имею, о чем вы говорите.
Тогда позвольте освежить ваши воспоминания, – решительно заявил Логан. – Тридцать лет назад вы отдали своего незаконнорожденного сына на воспитание Полу и Мэри Дженнингс. Беда в том, что этим людям нельзя было доверять даже собаку, не говоря уже о ребенке. За последующие шестнадцать лет мой «отец» бессчетное множество раз избивал меня в кровь, до полусмерти. Вы знали об этом, но не сделали ни малейшей попытки помешать ему.
Рочестер отвел взгляд и уставился на оправу очков, словно обдумывая ответ. Неожиданно для себя самого Логан схватил старика за плечи и приподнял над креслом.
– Вы обязаны сказать мне правду, черт бы вас побрал! – рявкнул он. – Признайтесь, что я – ваш сын! Лицо Рочестера, казалось, окаменело.
– Уберите руки!
Бесконечную минуту они пребывали в неподвижности. Затем пальцы Логана разжались. Рочестер упал в кресло и оправил на себе одежду,
– Ладно, – с трудом выговорил он, – признаю… Ты действительно внебрачный ребенок, которого я прижил с дочерью Нелл Флоренс. Я мог бы обойтись с тобой гораздо хуже – скажем, отправить в сиротский приют и больше не вспоминать о тебе. Более того, я не сидел сложа руки, видя, как этот мерзавец Дженнингс избивает тебя. Когда он разошелся вовсю, я пригрозил лишить его земли и ежегодного содержания, которое выплачивал ему…
– И вы ждете от меня благодарности? – Логан вытер руки о сюртук, словно в чем-то испачкался.
– Я нисколько не сомневаюсь в том, что ты ждал от меня гораздо большего, – ледяным тоном отозвался старик. – Действительно, одно время я строил планы на твой счет, пока ты не настоял на своем желании стать актером. Я мог бы многое сделать для тебя, если бы ты выбрал любое другое ремесло.
– Теперь я понимаю, почему вы всегда ненавидели театр, – пробормотал Логан. – Он напоминал вам о моей матери…
Глаза Рочестера сверкнули.
– Я обеспечил Элизабет безбедную жизнь, какой она не знала прежде. Если бы не ты, она была бы жива до сих пор! Ты оказался слишком крупным для нее – она погибла из-за тебя, ненасытный ублюдок!
Эти слова прозвучали в ушах Логана словно ружейный выстрел. Он покачнулся.
– Черт! – выпалил он, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.
Лицо Рочестера не утратило обычной суровости, но тон чуть смягчился:
– Впрочем, ты в этом не виноват. Схватившись за край стола, Логан уставился невидящим взглядом в лицо старика.
– Вы говорили Эндрю обо мне? – услышал он собственный голос.
Рочестер покачал головой:
– Не видел необходимости. И если принять во внимание нынешнее поведение Эндрю, думаю, это известие ему сейчас только повредит. Уже несколько месяцев я не видел его трезвым. Весть о том, что я твой отец, окончательно добьет его.
– Я не виню Эндрю в пьянстве. Когда миссис Флоренс рассказала мне о том, что вы мой отец, я сам схватился за бутылку.
– Нелл… назойливая старая кошка, – пробормотал Рочестер, поглаживая подбородок и хмурясь. – Я так и знал, что когда-нибудь у меня возникнут из-за нее неприятности. Но почему она решила рассказать тебе правду именно сейчас?
Логан не собирался посвящать графа в подробности своих отношений с Мадлен. Пусть Рочестер узнает об этом от кого-нибудь другого.
– Не знаю.
– Ну, и как же ты намерен поступить теперь? Может, ты решил сообщить Эндрю о том, что вы сводные братья? Логан покачал головой:
– Я предпочел бы, чтобы Эндрю никогда не узнал об этом.
Рочестер был явно удивлен.
– Надеюсь, ты понимаешь: даже если я решу признать тебя, ты, как незаконнорожденный отпрыск, не имеешь права на наследство…
– От вас мне не нужно ничего, ни единого шиллинга.
– Что ж, если ты так хочешь…
Так хотели вы с того дня, как я появился на свет, – с горечью проговорил Логан. – Я буду рад исполнить ваше желание, У вас есть только один сын. Господь избавил его от ваших знаков внимания.
– Я заботился об Эндрю как мог, – возразил Рочестер. – Это ты превратил его в пьяницу и мота. Логан в недоумении уставился на старика:
– Я?
– Мне известно, сколько раз ты одалживал Эндрю деньги. Стремясь помочь ему, ты только испортил дело. Он будет пить и играть до тех пор, пока есть человек, способный платить за него долги.
– А вы предпочитаете ждать, когда негодяи, которым Эндрю должен, искалечат его? Они способны переломать ему все кости, да и то если ему очень повезет.
– Эндрю должен сам отвечать за свои поступки, иначе после моей смерти он угодит в долговую тюрьму. Я был бы благодарен тебе, если бы ты перестал вмешиваться в его жизнь.
– Охотно. – Логан направился к двери.
– Скотт! – окликнул его старик. Логан остановился на пороге, но не оглянулся, пока Рочестер не заговорил, как бы размышляя вслух:
– Меня всегда удивляло, почему ты выбрал театр. Ты мог бы добиться успеха на любом поприще – ты многое унаследовал от меня…
– Вы правы, – проговорил Логан сдавленным голосом; в этот момент он ненавидел себя.
Логан повернулся к отцу, с ужасом осознавая, что с Рочестером его роднит не только внешнее сходство, но и предельный эгоизм, стремление повелевать людьми, вкладывать деньги в произведения искусства, а также нежелание рисковать и брать на себя ответственность за кого бы то ни было.
– Вероятно, со временем я превратился бы в безжалостного негодяя, такого, как вы, – продолжал он. – Я предпочел театр только потому, что у меня не было выбора. Любовь к театру – у меня в крови.
– Как у твоей матери. – Рочестер пристально вглядывался в лицо сына. – Признаюсь, ты всегда
Был поразительно похож на Элизабет, и это раздражало меня. Могу только догадываться, какие чувства испытывает Нелл, глядя на тебя.
Логан поспешно вышел, вернее, выбежал из комнаты, словно за ним гнались все демоны ада.
* * *
Мадлен сидела на краю кровати в своей комнате, окруженная стопками аккуратно сложенной одежды. Вокруг кровати были расставлены сундуки и ящики. Большую часть вешей Мадлен уже успела уложить, чтобы отправить в лондонский дом Логана. Церемония бракосочетания должна была состояться через неделю в доме жениха. Несмотря на уверенность супругов Мэтьюз в том, что приличнее было бы проводить церемонию в часовне их поместья, Логан отказался наотрез. Мадлен понимала, что он намерен устроить все на свой вкус, не допуская постороннего вмешательства.
