Укачивая ребенка, она попыталась успокоиться. Воздух в комнате наполнился дымом свечей и запахом ладана. Снизу пахло жареным мясом.
Молодая женщина, осторожно положив на колени своего грудного ребенка, взяла из рук Сары дочку Магдалины и приложила ее к своей груди. Женщина улыбнулась Саре, чтобы та не подумала, что она хочет украсть ребенка. Сара понимающе кивнула, приложила сложенные руки к груди и поблагодарила филиппинку на ее родном языке:
– Саламат по.
Сара смотрела на Мархема, отдающего последние почести покойнице, лежащей на циновке посередине комнаты. Горящие свечи, поставленные в головах и ногах ложа, освещали тело. Нэш снял шляпу и преклонил голову. «Наверное, он думает о том же, о чем думала я, – размышляла Сара. – Его тоже мучает чувство вины. Мы так хотели, чтобы Магдалина и Бонг были счастливы, но получилось по-другому».
Мархем обернулся и поискал ее глазами. Их взгляды встретились, и он, осторожно обходя молящихся женщин, подошел к Саре, сидящей в углу на старом деревянном стуле.
– Как же здесь душно, – тихо сказал он, обмахиваясь шляпой. – Мужчинам не положено находиться в одном помещении с покойником. Ты не хочешь выйти на воздух?
– Я боюсь надолго оставлять малышку. – Сара показала на сидящую к ним спиной молодую женщину, кормящую ребенка.
Мархем подошел к филиппинке и что-то сказал ей. Женщина заулыбалась и согласно закивала.
– Она положит ребенка в твою постель и попросит одну из девушек посидеть с ним, пока он будет спать. Не волнуйся, все будет хорошо. Пойдем. Нам надо поговорить.
Сара встала и почувствовала, как острая боль пронзила все ее тело. Она схватилась за стул, чтобы не упасть.
– Ты уже решила, как назвать ребенка? – спросил Мархем, помогая ей спускаться по лестнице.
– Бедная сиротка. Ни отца, ни матери, ни даже имени, – сказала Сара, когда они вышли на улицу. – Я хочу взять ее на воспитание. – Она подняла глаза, чтобы увидеть выражение его лица.
Мархем усмехнулся:
– Я так и предполагал, мисс учительница. Но ты понимаешь, сколько у тебя будет проблем с этим ребенком?
– Это мой долг, – сухо сказала Сара.
Она никому не отдаст этого ребенка, и не имеет значения, что это не ее дочь. Кто-то же должен позаботиться о ребенке Магдалины! Теперь она ответственна за эту маленькую девочку, так же, как была ответственна за Магдалину, которую не уберегла. Больше такого не случится. Единственное, чем она может загладить свою вину перед Магдалиной, – воспитать ее ребенка.
– Ну хорошо, почему бы тогда не удочерить девочку? – спросил Мархем, когда они миновали толпу подвыпивших мужчин, пришедших на похороны. – Это вполне реально.
Они отошли уже достаточно далеко от мужчин, и Мархем взял ее под руку, Они медленно шли по залитой солнцем улице.
– Это можно устроить, если хочешь.
– Да, я хочу.
– Мне кажется, что гораздо проще растить ребенка здесь, на Филиппинах, чем в Америке, – Он надвинул шляпу на лоб и посмотрел на Сару.
Солнечные лучи зажгли золотом ее волосы, синяки и царапины, так сильно выделявшиеся утром, стали почти незаметны.
– Ты так думаешь?
Он кивнул.
– В филиппинских семьях считается обычным делом взять на воспитание чужого ребенка. – Он крепко сжал ее руку. – Как и у нас, индейцев. Те семьи, в которых нет детей, могут воспитывать ребенка тети, сестры или друзей. – Он засмеялся. – Иногда ребенка отдают в семью, которая и не просила об этом, просто у них есть деньги, или большой дом, или работа, или еще что-то.
«Я не хочу напугать ее, – убеждал он себя, – но она должна отчетливо понимать, какая ответственность ляжет на нее как на мать ребенка. Я прекрасно понимаю ее чувства. Я многим обязан Бонгу... он не раз спасал мою жизнь. Но Бонг не станет воспитывать ребенка Роберта Зумвальта. Нет».
– Ты хорошо подумала, Сара? У тебя появится много дополнительных забот.
На него смотрели ясные голубые глаза, и этот взгляд, казалось, проникал в самые сокровенные уголки его души. Она кивнула. О Боже! Эта девочка лишала его способности трезво мыслить и творила, что хотела. Она такая милая, такая... Он видел, как часто поднималась и опускалась ее невинная грудь под тонкой льняной тканью.
«Кажется, у меня начинается тропическая лихорадка», – подумал Мархем.
– Я не хочу, чтобы кто-нибудь другой воспитывал девочку. Кроме того, ее отец – Роберт, и вполне логично, что я должна взять на себя заботу о ней. – Ее блестящие волосы приобрели оттенок сандалового дерева. – Но самое главное, – щеки Сары порозовели, – она мне нравится, такая хорошенькая. Похожа на Магдалину.
«Она сделает так, как решила, – безнадежно подумал Мархем. – Но это значит, что мне придется заботиться о двух девочках вместо одной? – Он с нежностью погладил девушку по голове. – Интересно, что подумает обо мне мое начальство, если я удочерю филиппинского ребенка? Пожалуй, следует сначала прояснить этот вопрос, прежде чем болтать с ней любви и свадьбе».
Он наклонился и осторожно поцеловал ее, словно извиняясь за свои мысли.
Она подняла руку и дотронулась до своих губ. В глазах ее появились удивление и тревога.
– Я хотела поговорить с вами, Мархем. – Она опустила руку. – У меня было достаточно времени, чтобы обдумать...
Но Нэш не слышал ее. Он наслаждался вкусом ее поцелуя, сладким ароматом ее губ. Ему хотелось стонать от наслаждения. Он с трудом сдерживал себя, но Сара почувствовала всю силу его желания. Она тала на цыпочки и обвила руками его шею. Он страстно прижал ее к себе, и Сара услышала бешеное биение его сердца.
Что же это такое? Он любит ее. Но хочет ли он жениться на ней? И стать отцом чужого ребенка? Мархем понял, что ему не уйти от ответа на эти вопросы.
Крики, топот копыт и звон металла прервали его размышления. Мархем резко обернулся. К центру селения в клубах пыли двигалась группа всадников. Солдаты на лошадях гнали перед собой ландроунов со связанными за спиной руками и кляпами во рту. Староста Скварез ехал на лошади в окружении солдат, как будто именно он возглавлял отряд по поимке разбойников.
Из окон хижин высовывались люди, некоторые вышли на улицу, чтобы узнать, что произошло.
Мархем поднял руку, приветствуя своих подчиненных. Сержант – командир группы – отдал ему честь.
– Здесь все, Сардж?
– Так точно, майор. Кроме семерых, что остались в лагере.
Мархем медленно приблизился к старосте:
– Слезайте с лошади, Скварез.
Трясясь от страха, староста сполз с неоседланной лошади в уличную пыль. Руки его судорожно сжимали поводья, словно он боялся упасть. Мархем не спускал с него гневного взгляда.
– Сара, ты хочешь, чтобы это чучело посадили в тюрьму вместе с остальными подонками? На следующей неделе их препроводят в Манилу, где они предстанут перед судом.
