К счастью, ответ на этот вопрос оказался как раз таким, какого ожидала Балкис. Люди в долине жили самые что ни на есть дружелюбные и почти такие же гостеприимные, как пиконийцы.
За яблоневым садом начался луг, на котором стояло с десяток круглых домиков под соломенными крышами. Между ними располагалась площадь, поросшая травой. Здесь несколько человек упражнялись в стрельбе из лука, а другие занимались резьбой по дереву — украшали наружные стены своих домов статуями или пейзажами. У ближнего края лужайки расселись люди со странными музыкальными инструментами, из которых они извлекали непривычные для слуха, но по-своему красивые звуки.
— Какой прекрасный народ! — восхитилась Балкис.
— Верно, — согласился Антоний. — Среди них нет ни толстяков, ни тощих, и у всех — чудесная кожа с бронзовым отливом. — Он улыбнулся. — О, наверное, это так замечательно — жить в краях, где можно ходить в одной лишь набедренной повязке! Правда, у них повязки длинные, от груди до середины бедер.
— А у женщин саронги так чудесно расшиты, — воскликнула Балкис. — Похоже, здешние ткачихи воистину вкладывают любовь в свое ремесло.
— И я так думаю, — кивнул Антоний. — И ткачество — лишь одно ремесло из многих. Но неужели здесь предаются только искусствам и никто не занимается простым трудом?
Один из музыкантов услышал этот вопрос, с любопытством обернулся. Обернулись и все остальные, отложили инструменты и встали. Первый музыкант пошел навстречу странникам, протянул им руку и ослепительно улыбнулся. Когда он подошел ближе, Антоний и Балкис еле удержались от изумленных восклицаний. Но окончательно скрыть удивление им не удалось, и музыкант усмехнулся и сказал:
— Ну конечно, вы подумали, что мы с вами одного роста, верно?
— Да… — смущенно вымолвила Балкис. — Ведь вы сложены точно так же, как мы.
— Вот-вот! Как же вам было догадаться, что мы ростом всего-то вам по пояс, — кивнул музыкант. — Добро пожаловать в Питан, о странники. Меня зовут Рокин.
— Меня — Балкис, а его — Антоний, — повторив приветственный жест музыканта, отозвалась Балкис.
— Надеемся, вы расскажете нам вести из большого мира за пределами нашей долины, — сказал Рокин. — В благодарность за это мы одарим вас песнями.
— Нам кое-что известно о том, что происходит на свете, — с улыбкой проговорила Балкис. — Правда, мы шли очень быстро, и вести могли за нами и не поспеть.
— Но по крайней мере, — вступил в разговор Антоний, — мы могли бы поведать вам о чудесных царствах, что лежат на юге, а вы, быть может, сумели бы предупредить нас о том, какие препоны ожидают нас на дороге к северу.
— Так, стало быть, вы держите путь на север? — спросил Рокин.
— Да. Но моя родина — в южных горах.
— Вот оно что! Значит, ты — потомок воинов Александра Великого, тех, что пытались покорить горные края! — Рокин изумленно покачал головой. — Наверное, нелегко жить на крутых склонах.
Антоний усмехнулся.
— А мне странно наблюдать за людьми, которые живут, пашут и сеют на ровной земле… вернее — было странно, когда мы только отправились в дорогу.
— Получается, что вы и так знаете все, о чем мы хотели вам рассказать, — разочарованно протянула Балкис.
— Вряд ли, — покачал головой Рокан. — Хотя и до нашей долины доносилось эхо великих сражений и топот коней дерзких всадников, что проносятся по широким равнинам, желая покорить весь мир.
Некоторые питанийцы поежились при этих словах Рокана, а один сказал:
— Удивительно, наверное, — когда стоишь и во все стороны вокруг все видно до самого горизонта.
— Я ощутил то же самое, — признался Антоний, — когда впервые попал в пустыню, где мы с родней продавали еду караванщикам.
— Караваны! — хором вскричали сразу несколько питанийцев, а один молодой человек восторженно прошептал:
— Длинные вереницы верблюдов, плавно покачивающихся на ходу… Они держат путь на восток — к Китаю, на запад — к Самарканду и Персии, к северу — в Мараканду! В сказочные города и чудесные страны! Нам же знакомы только те, что идут на север, да и то, чтобы повстречаться с караванщиками, нам приходится уходить на целый день пути от дома. Так что наши встречи нечасты. Расскажите нам о караванах!
— О них я вам могу рассказать совсем немного, — рассмеялась Балкис, — но зато могу поведать о Бордестанге, о лесах Аллюстрии, и даже кое-что — об арабских галерах и о народе, что живет в Индии.
— Расскажи! Расскажи! — обрадованно вскричали питанийцы и повели гостей на деревенскую площадь, где все уселись кружком около погасшего очага и приготовились жадно слушать.
Антоний неуверенно огляделся по сторонам.
— Наверное, вы голодны и хотите пить? — немного смутился Рокин. — Паньят, прошу тебя, принеси дюжину самых лучших яблок.
Тот самый молодой человек, что рассуждал о прелестях наблюдения за горизонтом в пустыне, вскочил и нырнул в дверь одного из домиков под соломенной крышей.
— Мы не едим и не пьем, как вы, — извиняющимся тоном произнесла одна из женщин. — Нам вполне достаточно аромата наших яблок.
И тут все жители деревни достали из потайных карманов по яблоку и с удовольствием понюхали их. Паньят вернулся и принес большую миску с красивыми розовыми плодами. Эти яблоки были безупречны, и Балкис сразу обратила внимание на то, что те фрукты, которые нюхали питанийцы, все были с каким-нибудь изъяном — с червоточинкой или пятнышками. Миску с яблоками Паньят держал под мышкой, а в другой руке держал узкогорлый глиняный кувшин с чистейшей водой, который поставил у ног гостей.
— Мы всегда имеем запас воды для мытья, — объяснил он, — потому что любим чистоту. Думаю, эта вода и для питья годится.
Балкис поднесла горлышко кувшина к губам и сделала глоток.
— О, какая вкусная вода! — воскликнула она. — И приятно прохладная.
Антоний подержал воду во рту и только потом проглотил, будто дегустировал пиконийское вино. Кивнув, он подтвердил:
— Верно, прохладная и с чудесным привкусом.
— Правда? — удивился Паньят. — А для нас — вода как вода. Ведь мы даже не знаем, какова она на вкус.
— Что ж, значит, вам никогда не быть пьяными, — рассмеялась Балкис.
— Пьяными? — переспросил Рокин, а остальные изумленно забормотали, повторяя незнакомое слово.
— Ну, это когда голова кружится, когда выпьешь слишком много вина, — объяснила Балкис. — Ваши соседи на юге изготавливают этот напиток. Выдавливают сок из ягод винограда и дают ему перебродить.
— А что такое «перебродить»?
Пришлось и это объяснять. Потом разговор перешел к зеленому винограду, который произрастал в Аллюстрии, где из него тоже делали вино, и в конце концов Балкис рассказала о своих странствиях из Европы в Мараканду. Антоний слушал ее повествование так же зачарованно, как питанийцы, а когда они недоверчиво качали головами, внимая ее рассказам о джиннах и злых колдунах, Антоний с пылом уверял их, что все так и было, если Балкис так говорит. Он, правда, ни словом не обмолвился о том, что половину долгого пути девушка проделала в обличье кошки, хотя сама Балкис видела по его глазам, что юноша подозревает именно это.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
