Пришлось и это объяснять. Потом разговор перешел к зеленому винограду, который произрастал в Аллюстрии, где из него тоже делали вино, и в конце концов Балкис рассказала о своих странствиях из Европы в Мараканду. Антоний слушал ее повествование так же зачарованно, как питанийцы, а когда они недоверчиво качали головами, внимая ее рассказам о джиннах и злых колдунах, Антоний с пылом уверял их, что все так и было, если Балкис так говорит. Он, правда, ни словом не обмолвился о том, что половину долгого пути девушка проделала в обличье кошки, хотя сама Балкис видела по его глазам, что юноша подозревает именно это.
А когда питанийцы провели их в дом для гостей и оставили наедине, Антоний спросил у Балкис:
— Неужели ты вправду путешествовала с лордом-магом Меровенса?
— Да, и не стоит так удивляться, — с улыбкой проговорила Балкис. — Не сомневаюсь, ты вряд ли слышал о Меровенсе.
— Ну и что? Зато очень рад, что теперь узнал об этой стране! И какой он, этот лорд-маг?
— Он — прекрасный человек, сама скромность, беззаветно предан своей супруге, верен ей и своим детям, и еще он наделен безграничным терпением в общении с насмешливыми и во всем сомневающимися девицами.
Антоний нахмурился:
— Послушать тебя — так это обычный хороший отец семейства!
— Так и есть.
— Но разве нет в нем ничего такого… особенного? Разве он не высокого роста? Неужели его кожа — не цвета слоновой кости? Быть может, у него — мудрый, проникновенный взгляд? Или он окутан ореолом тайны и волшебства?
— Он и вправду высокого роста, — признала Балкис. — Но во всем прочем выглядит обычно. Пожалуй, он красив — для мужчины своего возраста. Что же до ореола — то он старается его всеми силами скрывать и выглядеть как все.
— Зачем? — возмущенно вскричал Антоний. — Разве он не желает, чтобы люди знали о его могуществе?
— Думаю, он сам не считает себя могущественным, — покачала головой Балкис. — И кроме того, выглядя в точности так же, как все прочие люди, он всегда может узнать от них больше, нежели если бы они таращились на него с раскрытыми ртами.
Она сразу поняла, что Антоний такое поведение одобряет, но тот еще долго думал о могущественном чародее, который старается казаться обычным человеком. С этими мыслями юноша и уснул.
А Балкис перед сном тоже думала о Мэте и дивилась тому, что теперь думает о нем всего лишь как о своем старом знакомом, другом человеке. Куда-то подевалась ее детская влюбленность в него. Балкис немного поразмышляла над этим и решила, что, наверное, она просто повзрослела.
Наутро, позавтракав яблоками и поблагодарив хозяев за ночлег, Балкис спросила:
— Не знаете, где бы могли нанять проводника?
— Проводника? — переспросил Рокин.
— Кого-нибудь, кто знает здешние края — дорогу до Мараканды, — пояснила девушка. — Нам очень нужен человек, который смог бы предупреждать нас об опасностях, что встретятся на нашем пути. Тогда мы сумели бы избежать худших из них.
— О, так это и я мог бы! — воскликнул Паньят и шагнул вперед, сверкая глазами. — До границы царства пресвитера Иоанна я вас довести сумею. — Он обернулся и посмотрел на Рокина. — Можно я провожу их, староста?
— Ты уже провел в странствиях положенный тебе год, Паньят, — нахмурив брови, отозвался Рокин.
— Да, но всласть не напутешествовался! Только потому, что я странствовал на север, я смогу помочь этим путникам!
Балкис почувствовала, что надежда есть.
— Мы заплатим ему золотыми монетами, — сказала она Роки ну.
— Золото для нас мало что значит, — нахмурившись, ответил тот.
— Зато оно много значит для караванщиков, а они возят чудесные товары, которые сами мы не изготовляем, — заметил Паньят. — Вернусь — расскажу, где их сыскать. Ведь ты сам только вчера говорил о том, как было бы славно раздобыть побольше слоновой кости, что привозят с севера, дабы украсить ею статуи богинь.
— Во все времена мы торговали яблоками и тканями, — напомнил юноше Рокин.
— Но для того, чтобы купить самый маленький слоновий бивень, нужно продать так много ковров! Я же не для себя принесу обратно золото, Рокин, а для всей деревни!
Из толпы вышла старуха, положила руку на плечо Паньята.
— Почему ему не пойти с этими странниками, Рокин?
— В большом мире очень опасно, Мисхара, — покачал головой Рокин. — Твой сын может и не вернуться к тебе.
— Но его будут оберегать эти добрые люди. Они — чародеи и потому лучше смогут и себя, и его защитить!
— Да, позволь ему пойти, — сказал старик, встал и взял Мисхару за руку. — Нужно рискнуть, чтобы сберечь его, а не то в один прекрасный день он возьмет, да и сам убежит!
— Ни один из нас не может надолго уйти от яблок. Без их запаха мы можем погибнуть, Харамис, — вяло возразил Рокин.
— А торговцы нам говорили, что и в других странах яблони растут, — заспорил Харамис. — Вот почему они и запрашивают так много плодов за один маленький бивень.
— Все верно, и все же сдается мне, что наши яблоки слаще, чем те, какие доводилось едать этим торговцам, — со вздохом вымолвил Рокин. — Ладно, пусть идет — но позаботьтесь о том, чтобы он собрался в дорогу как подобает.
Вскоре трое спутников покинули деревню. Первым по дороге из яблоневой долины пошел Паньят. Поверх саронга он повязал длинный и широкий фартук, карман которого немного оттопыривался.
Балкис сосчитала выпуклости и удивилась:
— Ты взял с собой всего три яблока? Неужто этого хватит на дорогу до царства пресвитера Иоанна и обратно?
— Еще как хватит, любезная Балкис. — Паньят обернулся и улыбнулся девушке. — Ведь мне нужен один только их запах.
Муравей никак не мог понять, почему так долго не может добраться до своей украденной собственности. Он точно знал, что эти мерзопакостные людишки несут его золотой самородок, но почему он так долго не мог догнать их? Уж конечно, встречи со всевозможными тварями, которые так желали сожрать муравья, не могли его так уж сильно задержать. Или вес же могли? Нет, конечно, потом, одолев всех своих врагов, он останавливался и съедал их, и на еду уходило какое-то время. Муравей не осознавал, что с набитым животом идти труднее, но никак не мог отказаться от еды, когда она подворачивалась.
Но теперь он снова проголодался и, наткнувшись на медовую тропку, с превеликой радостью побежал по ней и принялся на ходу слизывать с камней лакомство. Пчел, которые делали этот деликатес, муравей вовсе не боялся, потому что знал: пчелы — крошечные никчемные существа, и в самом худшем случае могут попытаться проткнуть его своими жалами. Можно подумать, они хоть чего-нибудь добились бы!
А потом муравей обежал вокруг камня и увидел источник меда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
