из детских домов или сбегают из неблагополучных семейств. Большая редкость, когда кто-то рождается с психическими отклонениями и просто примыкает к отбросам — убийцам. Я попадаю в точку. Уно никогда не видел мамочку, она его главный жизненный триггер. Святыня, которую нельзя трогать.
Парень вспыхивает.
— Не тебе говорить о моей маме. — Уно плюёт мне в лицо.
— Почему не мне? Может, между нами есть кровное родство? Знаешь, сколько шлюх я переебал в своём блядушнике? Не факт, что среди них не было твоей мамы. Одну испанку я помню…
Парень замахивается ножом, делает слишком далекий рывок и теряет точку опоры, непрофессионально, им двигают эмоции. Я же раскачиваюсь назад, чтобы Уно промахнулся, полетел по энерции мне на встречу. Обхватываю ногами его хилое тело, сдавливаю до хруста костей, опускаю и обвиваю шею, жду когда начнётся кислородное голодание.
К нам бросаются его дружки, они пытаются отодрать Уно от меня, пинают и даже засаживают нож в плечо. Им удаётся оттащить пацана, но я успел достигнуть цели. У меня ключи от оков. Я сжимаю зубами заветный металлический предмет.
Не знаю почему эти идиоты постоянно кладут его на самое видное место.
Подтягиваюсь из последних сил и тянусь зубами к руке в оковах. Мышцы ноют, тело кровоточит. Лезвие в плече здорово мешает. У меня есть всего пара секунд, пока кучка идиотов отвлечена и пытается определить — жив Уно или нет.
Меня столько раз пытались убить разными способами, что этот — полная херня. Если бы в доме не было бы Наты, я бы вообще не нервничал.
Арландо нужно было найти кого-то посерьёзнее, а он нанял Арлика с его стадом уродов. Они все подчинялись правилам итальянской мафии и знали, что их ждёт, если я выйду. Они боялись меня и это делало их слабее. А Арландо слабым делала жадность, такой риск ради наследства. Глупость.
Отстегнув одну руку, я быстро стал расстёгивать вторую.
— да… — Один из них услышал лязг цепей и заметил мою попытку выбраться. Метнулся ко мне. Но я легко одной рукой сжал его горло, нащупал на шее позвонок и сломал его, травмируя сонную артерию. Парень умер быстро, даже не почувствовал боли.
— Давай договоримся сразу. — Говорю более спокойно последнему наёмнику. — Не рыпайся и я тебя не убиваю.
Конечно, лгу. В живых они даром мне не сдались. Но в глазах мелькает надежда. Пока он думает, я отстегиваю вторую руку и полностью освобождаюсь от оков.
— Ну так что? — Прежде чем решение принято, я вынимаю из плеча нож и точно запускаю его в последнего парня. Лезвие входит как по маслу. Что ж. Минус три.
Разминаю затекшие мышцы. У двери в погреб ещё двое. Из-за толстых стен они не могли слышать шума. Поднимаю автомат, заряжаю его и иду вверх по лестнице.
Боль приятно разносится по всему телу. Ранений много. Нужно в срочном порядке подлатать тело, если я хочу выбраться отсюда.
Распахиваю дверь и нажимаю на спусковой крючок. Прямо сейчас Арлик и Арландо узнают, что что-то пошло не так. И скорее всего Арландо решить прикрыться Натой, она станет его живым щитом.
Предсказуемый. Почему я его не убил ещё?
Нужно исправить.
Поднимаюсь по лестнице на первый этаж, захожу в комнату и опускаюсь на корточки и прислушиваюсь. Отдалённые шаги справа. Два, три человека. Тяжеловесы, если судить по шаркающим звукам.
Подпускаю их ближе, поднимаюсь и стреляю через стену. У меня преимущество. Я хорошо знаю этот дом и помню, что стену тут возвёл Матео лет пятнадцать назад, чтобы отделить пространство. Она гипсокартонная и легко пропускает металл.
Ещё минус три.
Перезаряжаюсь, забираю пули. Макаю губку в кровь и пишу послание Арлику на стене.
«Хочешь жить, не вмешивайся»
Очередная ложь. Я обязательно найду его и на примере его шкуры покажу, что бывает с теми, кто принимает заказ на мою голову.
Иду дальше.
Ната.
Начинает казаться, что я сижу в шкафу целую бесконечность.
Слышу крики и стрельбу. Каждый выстрел будто в меня. Вздрагиваю каждый раз.
Я трусиха. Всегда была такой. Хотелось бы найти в себе смелость выйти из шкафа и убежать, но я продолжаю стоять и дрожать. Не знаю, что делать и куда бежать.
Наверное, в очередной раз я жду Зейда. Надеюсь, что у Карабинера всё под контролем и он найдёт меня. Глупо в такой ситуации полагаться на удачу, Зейд не в лучшем положении. Возможно, его уже убили.
Мысль, что Карабинера больше нет вызывает приступ жжения в лёгких. Горечь поднимается к горлу и меня начинает тошнить. Одно лишь предположение погружает меня на дно, лишая будущего.
Парадокс. Я безумно хочу сбежать от него, но также сильно я не могу без него. Карабинер будто пришил меня к себе, сделал неотделимой частью.
— Малыш? — сначала мне кажется, что я начинаю бредить, но, когда нотки специй ударяют в нос, начинаю верить в реальность происходящего. Опускаюсь на четвереньки и выползаю смешно из шкафа. У открытых створок стоит Зейд.
В пышном платье поверх джинс и футболки я выгляжу смешно, но сейчас мне не до этого. Карабинер смотрит на сверху вниз, выглядит он ужасно. За обилием крови трудно разобрать в насколько ужасном состоянии мужчина.
— Мда. — Протягивает он, не сдерживая странного смеха. Его не назовёшь весёлым. Поднимает меня на ноги, пачкая в крови ужасно дорогое платье Рианы. Скорее всего это была когда-то её комната. Мужчина проводит руками по моему лицу, пытается успокоить дрожащие веки. Меня как парализовало, не могу говорить. Открываю рот и закрываю.
Я так долго старалась не двигаться и почти не дышать, что теперь тело не слушается меня.
— Нужно уходить. — Испытываю некое дежа вю. Несколько часов он говорил то же самое. — Давай, малыш.
Не двигаюсь, физически не могу.
Карабинер стягивает с меня платье, разогревает терпеливо руками мышцы, снимая судороги.
— Знаю. Страшно. Болит всё. Но нужно идти. Нам нельзя потерять фору во времени. Каждая минута решающая.
В голове проносится страшная мысль: Почему он просто не убьёт их всех и не покончит с этим?
Как только такая мысль возникает, я ужасаюсь сама себе. Правильно как-то сказал Зейд, рядом с ним я перенимаю его черты характера и убеждения. Ещё немного и скоро я не буду считать ужасом ужас.
Зейд поднимает меня на ноги, заставляет идти.
Глава 36. Путь
Зейд разрешает остановиться только спустя несколько часов ходьбы. Я успела стереть ноги в кровь, передвигаться в носках по скалам и бездорожью было жутко
