— Какие потери нес ваш ОПАБ?
— Для солдата попасть служить в УР в какой-то степени было за счастье и означало остаться в живых. Если в обороне наши потери были такие же, как, и у обычной пехоты, то в наступлении ОПАБы не атаковали, а шли сразу вслед за наступающими войсками, а это две огромные разницы. Наступали грамотно, продуманно, с мощной артиллерийской поддержкой, стараясь сберечь людей. Я, например, не припомню, чтобы у нас выбило все пулеметные расчеты и мне лично самому пришлось бы ложиться за пулемет и вести огонь по немцам.
Из автомата и пистолета (у меня были трофейные «вальтеры») стрелять приходилось нередко, но нажимать в бою на гашетки «максима» или косить фрицев в упор из «дегтяря» — нет. А в пехоте такое могло случиться почти в каждом бою. Пойдет стрелковый батальон в атаку, а после боя от батальона и роты не набирается. Очень многое зависело от командиров.
У нас легкораненые не хотели уходить из батальона в госпиталь, прекрасно осознавая, что после госпиталя, скорее всего, попадут в маршевую роту, а оттуда в пехоту, где жизнь солдата измерялась 2–3 атаками.
— Как награждали в ОПАБе?
— Если командир стрелкового полка мог своей властью наградить подчиненного боевой медалью, а командир дивизии дать орден Красной Звезды или Славы III степени, то комендант укрепрайона не имел личных полномочий наградить отличившегося бойца.
Все наградные листы, заполненные в ОПАБе, шли напрямую в штаб армии, в составе которой мы находились. В половине случаев эти наградные листы куда-то терялись по дороге, а те наградные, которые попали в штаб, ложились на стол к канцелярским крысам, самолично решавшим, кому дать боевую награду, а кто перебьется.
Если представление к награде все же реализовывалось, то обычно вручали орден на ступень ниже. Мы же были «чужие, приписанные, приданные и отдельные», наш генерал в штабе армии кулаком по столу стучать не будет, мол, почему моих бойцов и офицеров достойно не отметили.
У нас в ОПАБе у офицеров только у одного был высокий орден Красного Знамени и один ротный был награжден орденом Александра Невского за взятие канала Нагат, у всех остальных только ордена Красной Звезды или Отечественной войны. Даже награждение рядового бойца укрепрайона медалью «За отвагу» шло через армейский штаб. У нас был связист, настоящий герой, с двумя орденами Славы, в конце войны представили его к I степени, и ни слуху ни духу.
— Чем лично вы отмечены за войну?
— Первой моей наградой был орден Красной Звезды, и о том, что я награжден, я случайно прочел во фронтовой газете в октябре 44-го. Весной 45-го года мне вручили орден Отечественной войны I степени за январский прорыв. В 1957 году меня вызвали в военкомат и вручили еще один орден Красной Звезды, который разыскивал меня с войны, но военком не сказал, за какие именно бои я был тогда отмечен.
— Какой была дисциплина в ОПАБе?
— Были какие-то мелкие ЧП, как и в любых армейских частях, но в основном дисциплина была на уровне, своим местом в УРе рядовые бойцы дорожили. За год нахождения в МЗО из всего личного состава 383-го ОПАБа только один человек попал под трибунал, наш капитан-хозяйственник, и то все мы знали, что с ним поступили слишком сурово, отправив его по приговору в штрафную часть.
А в 406-м батальоне на моей памяти вообще не было серьезных эксцессов или происшествий, и даже в Германии бойцы батальона вели себя как люди, не насиловали и не мародерствовали. Наш особист Алейников, как я уже сказал, был порядочным человеком, дел не стряпал, никому в душу не лез. В Пруссии наши бойцы поймали двух немцев в штатском, молодого и пожилого. Алейников их допросил, и что-то ему в их ответах не понравилось. Он решил отправить их в армейский СМЕРШ для дальнейшего разбирательства. Конвоировать немцев отрядили здоровенного бугая, мужика средних лет, бывшего милиционера. По дороге немцы на него напали, избили, отобрали оружие и смылись. Алейников сказал горе-конвоиру: «Черт с тобой, иди служи дальше».
— Где вы служили после войны?
— Летом 45-го года я служил в Северной группе войск (СВГ) и в числе других офицеров, получивших звание в годы войны непосредственно на передовой, без прохождения курса военного училища был направлен на годичные курсы переподготовки. За год мы прошли училищный курс, и после переподготовки я служил парторгом батальона в 252-м Ковенском ордена Суворова II степени стрелковом полку 70-й СД, дислоцированной в Померании.
Но в начале 1947 года меня вызвали в штаб СВГ, и после беседы с представителем Военного отдела ЦК мне сообщили, что принято решение — направить меня для дальнейшей службы на флот. Я был направлен на Балтику, в Рижскую Военно-морскую базу (РВМБ) офицером службы флагманского минера 3-й бригады траления.
Морского образования я не имел, и пришлось учиться в так называемых параллельных классах ВМФ, где офицеры, бывшие сухопутчики, изучали морские дисциплины. Но самой лучшей школой была для меня служба в 3-й бригаде траления, матросы и офицеры которой были настоящими учителями. После окончания этих классов мне было присвоено звание капитан-лейтенанта.
Вместе с товарищами по 3-й бригаде траления КБФ занимался разминированием Балтийского моря, в 1949 году стал помощником начальника политотдела бригады по комсомолу. В 1952 году, во время «кампании по борьбе с космополитами», меня перевели на эстонский остров Эзель (Сааремаа) на должность заместителя командира по политчасти опытного дивизиона береговой артиллерии. После расформирования этого дивизиона я служил на ТОФе, на Южно-Сахалинской ВМБ в Корсакове, секретарем парткома дивизиона аварийно-спасательной службы. Но контузия, полученная на фронте в мае 45-го, серьезно напомнила о себе, и в 1956 году меня по состоянию здоровья, по инвалидности, уволили из рядов флота.
Вернулся я в Ригу и еще свыше двадцати лет, до своего выхода на пенсию, проработал главным инженером-метрологом латвийского Министерства деревообрабатывающей промышленности.
Примечания
1
Януш Францишек Радзивилл (1880–1967) — ординат олыкский с 1926 г., сенатор в 1935–1939 гг. Арестован в 1939 г. советскими войсками, помещен на Лубянку. Завербован НКВД. По словам Павла Судоплатова, Януш Радзивилл вместе с актрисой Ольгой Чеховой должен был помочь в покушении на Гитлера. После Варшавского восстания арестован немцами и заключен вместе с женой в тюрьму Моабит.
2
Полковник Новиков Тимофей Яковлевич, командир 406-го стрелкового полка 124-й стрелковой дивизии. После 124-й СД командовал последовательно 222-й СД, 1-й Гв. МСД и 181-й СД. 15 августа 1942 г. попал в плен, в апреле 1945 г. умер в плену от истощения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
