пожертвую безопасностью и благополучием Лизы. Она всегда была и будет моим приоритетом.
— Джентльмены. — Я направляюсь к двери. — Позвоните мне, когда у вас что-то будет. Я буду готов и буду ждать.
37
Роман
Я открываю дверь в пентхаус, ожидая увидеть Лизу, которая вышагивает и придумывает сотню разных способов убить меня, но вместо этого меня встречает тишина. Я несколько раз окликаю ее по имени, но ответа нет.
В моем животе поселяется холодный ужас. Мои люди стоят прямо за дверью — никто не мог проникнуть сюда незамеченным.
Могла ли Лиза причинить себе вред, чтобы отомстить мне? От этой мысли я бросаюсь через пентхаус, зовя ее, но все, что я слышу, — это эхо моего собственного голоса в холодных пустых стенах.
Когда я вхожу в затененную гостиную, то чувствую холодное прикосновение лезвия к своей шее. Я уже готов швырнуть нападавшего через всю комнату, когда понимаю, кто это.
— Лиза? Это всего лишь я, — заверяю я ее. Я так рад, что она цела и невредима, что не сразу замечаю, что это она стоит передо мной, приставив нож к моей яремной вене.
— О, я прекрасно знаю, — прорычала она. — А теперь позволь мне прояснить, что произойдет. Ты вернешь мне мой телефон, а потом отпустишь меня. — Она прижимает кончик кухонного ножа к моей коже, достаточно сильно, чтобы я почувствовал медленную теплую струйку крови на шее. — Не знаю, с чего ты взял, что играешь в Бога с моей жизнью, но мне это очень не нравится.
Ее голос мог бы резать сталь, но я не могу сдержать ухмылку, которая тянется к моим губам. Я ценю ее браваду, хотя при желании мог бы в мгновение ока обезоружить ее и перевернуть все с ног на голову простым движением руки. Но я этого не сделаю.
— Мои извинения, — искренне говорю я. — Если ты любезно уберешь нож от моего горла, я смогу вернуть тебе телефон.
Она бросает на меня свирепый взгляд.
— Нет, пока ты не скажешь мне, зачем ты его взял.
— Мне нужно было проверить, установлен ли там маячок. Никто не должен знать наше местоположение.
Ее брови поднимаются, исчезая под темной челкой.
— И установлен ли маячок?
— Я не знаю, — признаюсь я, сжимая челюсть. — Потому что, судя по всему, ты тайный компьютерщик и никто не смог взломать твой гребаный телефон.
Она одаривает меня самодовольной улыбкой, но это длится недолго.
— Это не объясняет, почему ты запер меня в своем доме. Я не могу просто исчезнуть из своей жизни. Мои родители наверняка интересуются, где я, а Анатолий… — Она прочищает горло, но не заканчивает мысль.
Меня охватывает раздражение. Ненавижу, когда тем, кто должен был любить и защищать ее, просто наплевать. Они расстроены только потому, что эта неразбериха разворачивается прямо перед ее свадьбой — свадьбой, которая не состоится, если я буду иметь на это право.
Я пытаюсь образумить ее.
— Нас чуть не убили прошлой ночью. Да, скорее всего, я был целью, но мы не можем ничего предполагать, пока не получим больше информации.
Ее лицо опускается.
— Конечно, речь идет не обо мне.
— Возможно, и нет, но я не из тех, кто рискует, когда речь идет о чем-то, что мне дорого.
Она несколько раз моргнула, выражение ее лица смягчилось.
— Я… я не могу остаться здесь с тобой, — умоляет она. — У нас была прошлая ночь. Давай закончим на хорошей ноте. — В ее тоне есть нотка сожаления, но она скрывает это под свирепым взглядом.
В этот момент мой взгляд скользит по ее телу. Черт. На ней одна из моих футболок и больше ничего, насколько я могу судить.
В груди нарастает теплое чувство обладания.
— Ты хорошо выглядишь в моей одежде, — прорычал я.
— Наслаждайся видом. Потому что это последний раз, когда ты видишь меня в чем-то своем. Я ухожу отсюда, и ты не сможешь меня остановить.
Мой голос понижается на октаву.
— Думаю, мы оба знаем, что могу. Очень легко.
— Я серьезно, Роман. Это зашло слишком далеко! — Она вдавливает лезвие в мою кожу, чтобы доказать свою правоту. — Я скоро выхожу замуж. Анатолий пошлет людей искать меня. Он будет задавать вопросы. Не ставь меня в такое положение. — Ее глаза затуманиваются от страха, и мне хочется еще сильнее ударить этого засранца по лицу.
— Я сказал тебе, что разберусь с ним, и я разобрался. Он думает, что Кира спрятала тебя после нападения прошлой ночью. Не то чтобы он был этому рад, но он считает, что у тебя не было выбора, что это было по приказу Максима.
Она прикусывает сочную нижнюю губу, обдумывая то, что я ей только что сказал. Даже Анатолий знает, что нельзя восставать против Максима, по крайней мере, внешне.
Ее хватка на ноже ослабевает, и я делаю мысленную пометку дать Лизе уроки самообороны в какой-то момент.
— Но Кира на Мальдивах.
Я ухмыляюсь.
— Он этого не знает.
Ее рот сжимается в тонкую линию.
— Это безумие. Я не могу оставаться запертой здесь с тобой.
— Мы не собираемся сидеть здесь взаперти. У меня другие планы.
Она качает головой, ее выражение лица снова наполняется гневом.
— Нет, не можешь. Ты не можешь строить планы, не спросив меня, чего я хочу. — Она выпячивает подбородок. — В моей жизни достаточно того, что я не могу контролировать; я имею право голоса. — Ее голос трещит от уязвимости, пробиваясь сквозь лед, сковавший мое сердце.
— Как насчет того, чтобы ты опустила нож, и мы сели на диван и обсудили, что делать дальше.
Она спокойно обдумывает это.
— Хорошо, но сначала верни мне мой телефон.
— Он у меня в заднем кармане, — инструктирую я. — Не стесняйся пощупать его, пока ты там.
Не отводя глаз, она наклоняется ко мне и роется в кармане, пока ее рука не нащупывает телефон. В этот момент я вижу, как мой член настойчиво прижимается к ее животу.
— Боже мой, ты твердый. Это тебя возбуждает.
— Ты меня возбуждаешь, — уточняю я. — Хотя я мог бы обойтись и без ножа у горла.
— В таком случае следовало сделать другой выбор.
Одной рукой она листает свой телефон, проверяя, все ли в порядке.
— Ты определенно умеешь хорошо хранить свои секреты.
Она бросает на меня злобный взгляд.
— Может, если бы окружающие уважали мою личную жизнь, мне бы не пришлось этого делать.
— Меня не волнует, что у тебя в телефоне; меня волнует только то, что никто не может тебя выследить. — Край моего рта
