и прислоняюсь затылком к стене.
Это тысячи потерянных долларов. В буквальном смысле слова, я не могу позволить себе выйти из игры в ближайшие несколько дней. Даже если я живу в этом пузыре и играю в дом с Романом, это не меняет того, что ждет меня по ту сторону.
Если я провалюсь… Что ж, провал — это не вариант.
Я топаю по лестнице ко входу в не самый маленький домик Романа, снег хрустит под моими сапогами.
— Мне показалось, ты сказал, что это уютный домик в лесу.
— Я преуменьшил? — спрашивает Роман, каждый вздох вырывается в виде заметной затяжки в хрустящем воздухе, пока он вводит код, чтобы отпереть дверь.
— Ну да. Это место просто огромное.
Он подмигивает мне и распахивает дверь.
Внутри домик кажется намного уютнее благодаря деревенским бревенчатым стенам и каменному камину. Могу только представить, как красиво он будет выглядеть, когда дневной свет будет проникать внутрь через широкую стеклянную стену.
— Что скажешь? — Роман делает шаг назад, чтобы оценить мою реакцию.
— Мне нравится, — признаюсь я, поворачиваясь кругом. — В нем чувствуется атмосфера шале (прим. Шале — это стильный, по-домашнему уютный и очень надежный в эксплуатации небольшой альпийский сельский дом). Это определенно не та хижина, которую я себе представляла.
— Когда-то он и был пустым. — Он опускает наши сумки у подножия лестницы и быстро осматривается. — Это место принадлежало семье моей матери на протяжении нескольких поколений. Я унаследовал его, когда она умерла.
— Прости. Когда она умерла? — мягко спрашиваю я.
— Когда мне было пятнадцать, но только когда мне исполнилось двадцать и я вошел в команду Максима, у меня появились деньги на ремонт. Снес все и начал с нуля.
Роман мало говорит о своем прошлом, и я не хочу лезть не в свое дело, но этот небольшой взгляд на историю его семьи кажется мне увлекательным.
Он начинает распаковывать продукты. По дороге сюда мы заехали за едой и одеждой, после того как я настояла на том, что не могу носить слишком большие футболки и треники Романа.
— Ты часто сюда заезжаешь? — спрашиваю я, прислонившись к прилавку.
— Не очень. — Он стоит ко мне спиной, поэтому я не вижу его выражения лица.
Я понимаю, что не очень-то помогаю, поэтому занимаюсь тем, что открываю бутылку вина, которую мы привезли с собой, и наливаю два бокала.
— Это место вызывает у меня не самые лучшие воспоминания.
— О? — Я сглатываю и делаю глоток вина, ожидая, что он продолжит, но он не делает этого сразу.
Вместо этого он поворачивается и упирается руками в мраморный кухонный остров, слегка покачивая головой.
— Моя мать умерла здесь.
У меня в горле образуется комок, и я тянусь к нему и упираюсь головой между его мощными лопатками. Роман застывает на месте, но его тело смягчается, когда я прижимаюсь к нему.
Я знаю, что это не мое дело, но не могу удержаться, чтобы не спросить:
— Что случилось?
Он тяжело вздохнул и повернулся ко мне лицом. Мои руки все еще обвивают его тело, и я наклоняю голову, чтобы посмотреть на него сверху.
— То, что случилось, темно и ужасно. Это не то, чем я хочу тебя обременять.
Мое сердце сжимается. Я не хочу оставлять его одного в темноте. Я хочу унести с собой часть его истории.
Я крепче сжимаю его руки.
— Это не бремя. Позволь мне быть рядом с тобой, даже если это значит просто выслушать.
Роман смотрит в сторону, выражение его лица противоречиво, по глазам пробегают тени. После долгой паузы он, наконец заговорил.
— Мой отец бил нас с матерью. Не очень оригинально, да? Пьяница, избивающий свою семью. — Он насмехается. — Я пытался вмешаться… Мне было неприятно видеть, как страдает моя мать. Однажды мы были здесь, я купался в озере, а когда вернулся в хижину, стало ясно, что он ее избил. Она выглядела нормально, не хуже, чем в другие разы, но у нее было кровоизлияние в мозг, из-за которого она впала в кому.
Он опускает детали, но я могу читать между строк. Мой желудок опускается к ногам, а ладони становятся липкими.
— Это ужасно в любом возрасте, но в пятнадцать лет ты был еще ребенком. — Я прислоняюсь головой к его твердой груди. — Мне так жаль. Тебе, наверное, тяжело здесь находиться.
Он отпускает горький смешок.
— Что-то вроде этого.
Я закрываю ладонями его лицо.
— Посмотри, как далеко ты зашел, несмотря ни на что.
— Я управляю преступным синдикатом, я не мать Тереза. — Он улыбается. — Я надеюсь, что мы вместе создадим несколько новых воспоминаний, чтобы стереть старые.
От его пристального взгляда у меня по телу пробегает нервная дрожь.
Я приподнимаюсь на цыпочки и опускаю поцелуй на его губы.
— Что бы тебе ни понадобилось, я здесь.
— Все, что мне нужно, — это ты, milaya.
Он откидывает мои волосы в сторону и осыпает поцелуями горло, медленно спускаясь вниз. Я наклоняю голову, чтобы открыть ему доступ, и с моих губ срывается стон.
В глубине моего сознания раздается голос, напоминающий мне, что я не могу быть его, но я игнорирую это. Этому голосу здесь не рады.
— У тебя есть я. — Я поворачиваю голову, чтобы прижаться губами к его губам.
Поцелуй начинается медленно, но вскоре становится все глубже. Каждое прикосновение его языка к моему вызывает дрожь по позвоночнику.
Тяжело дыша, он отстраняется, его глаза по-прежнему полузакрыты.
— Если мы продолжим, я трахну тебя здесь, на этом столе, а это совсем не то, что я планировал на сегодняшний вечер. Я не могу просто трахнуть тебя на первой попавшейся поверхности. Ты заслуживаешь большего.
— Я не против того, где ты меня трахаешь, главное, чтобы ты это делал.
Он выпускает дыхание в длинном, медленном шипении.
— По крайней мере, позволь мне сначала накормить тебя.
Роман утверждает, что умеет готовить, и, учитывая, что у меня нет ни малейшей надежды на кухню, я с радостью разрешаю ему попробовать.
— В таком случае я пойду наверх и распакую вещи.
Он скрещивает руки перед своей твердой грудью. На нем майка с V-образным вырезом, его татуировки проглядывают через воротник, и у меня сразу же пересыхает в горле.
— Нет, не распакуешь. Оставайся здесь. Мне нужен су-шеф.
Я морщу нос.
— Мои кулинарные способности жалки.
Он ухмыляется.
— Я использую тебя по назначению.
Он бросает мне фартук, и я повязываю его на талию.
— У нас будет папарделле с лесными грибами. Ты не против?
— Меня устраивает. — Я пожимаю плечами и тянусь за бокалом вина, который я
