— О, Томас, давай остановимся! — попросила восхищенная Илейн. — Они играют для нас…
А потом увидела перекошенное лицо Томаса. Гнев? Боль? Ненависть? Казалось, что-то вызывает в нем неукротимую, почти неудержимую ярость. И странную примесь страха…
Илейн отодвинулась в свой уголок лодки, а Томас все с тем же перекошенным лицом взялся за весла. В принципе, течения реки хватало для того, чтобы позволять реке просто нести лодку, однако Томас греб с такой силой, словно старался от кого-то убежать.
У Илейн на языке вертелись тысячи вопросов, но она молчала. Томас оказался совсем не таким, каким она ожидала его увидеть. Постепенно Илейн начинала испытывать страх перед первой брачной ночью, хотя до этого ей удавалось сдерживать свою нервозность в рамках приличия. После разговоров с Ингер и Марен и, в первую очередь, после ласк Уильяма она казалась себе уже вполне опытной. С недавних пор девушка снова разрешила себе думать об Уильяме — почти без горечи. Она вспоминала его прикосновения и поцелуи. Ей нравилось позволять ему прикасаться к себе, и от возбуждения она становилась влажной. Тогда она чувствовала себя неловко, однако Ингер сказала ей, что это совершенно нормально и сильно облегчает любовь для женщины. Вот и недавно, когда она сидела рядом с Томасом и восхищалась фейерверком, девушка почувствовала, как к срамному месту приливает тепло, как она становится влажной, однако теперь от этого не осталось и следа. Что, если Томасу не удастся потом снова возбудить ее? И захочет ли он вообще делать это? В данный момент ей казалось, что он готов разорвать на клочки любого.
Илейн энергично отбросила эти мысли прочь. Томас наверняка обнимет ее, погладит и будет нежен. И она будет готова принять его.
К их огромному удивлению, в пансионе Хелен их ожидали близняшки. А ведь обе они совсем недавно танцевали на свадьбе!
— Даф… э-э-э, то есть мисс Хелен сказала, что мы должны прийти пораньше и помочь вам, миссис Лейни! — защебетала Мэри.
— Потому что кто-то должен помочь вам раздеться! — добавила Лори. — И с волосами…
Томас был не в восторге.
— Большое спасибо, но я сам помогу жене, — отказался от помощи он. Но не принял во внимание упрямство близняшек, получивших четкие указания Дафны О’Рурк.
— Нет, нет, мистер Томас, так не годится! — запротестовала Мэри. — Мужчина должен ждать, пока девушка будет готова. У нас уже готов горячий шоколад…
Томас заскрипел зубами и с трудом сдержался.
— Принесите мне виски!
Лори покачала головой.
— Никакого алкоголя в доме мисс Хелен, в лучшем случае вино. У нас есть бутылка, но она на потом. Можете немного выпить с миссис Лейни, когда…
— До или после, — захихикала Мэри.
Томас сжал кулаки. Его собираются контролировать здесь? Сначала эта флейта на берегу реки… проклятые маори! Они снова пробудили в нем это чувство, эти воспоминания! А теперь эти бабы! Какое им дело до того, что он делает со своей женой? А Илейн, похоже, еще и рада отсрочке.
— До скорого, любимый! — прощебетала она и, довольная, стала подниматься по лестнице вслед за близняшками.
Томас опустился в кресло и заставил себя успокоиться. Завтра никто уже не встанет у него на пути…
Мэри и Лори устроили настоящее представление из переодевания Илейн, расчесывания и укладывания ее волос. Наконец Мэри помогла ей надеть чудесную шелковую ночную сорочку с дорогой вышивкой, а Лори налила вино в хрустальный бокал.
— Вот, миссис Лейни, выпейте! — приказала она. — Это очень хорошее вино, свадебный подарок от Дафны.
— Вас послала Дафна? — Внезапно Илейн занервничала. До сих пор она полагала, что этот сюрприз для нее подготовила Хелен.
Мэри кивнула.
— Да, миссис Лейни. И она сказала, что вы должны обязательно выпить бокал заранее, а потом еще один вместе с ним, прежде чем… ну, вы понимаете. Глоток вина сделает все легче и приятнее.
Илейн знала, что сейчас леди следовало возмутиться, потому что с Уильямом ей не нужен был алкоголь, чтобы чувствовать себя в его объятиях хорошо и уверенно. Но, судя по всему, Дафна знает, о чем говорит. И девушка послушно выпила вино. Оно было сладким. Илейн улыбнулась.
— Тогда скажите, пожалуйста, мистеру Томасу…
— …что вы готовы? — почти хором захихикали близняшки. — Сделаем, миссис Лейни! И удачи!
Томас не захотел вина. А Илейн казалось, что будет красиво предстать перед ним в облике римской богини любви, в красивой ночной сорочке, с распущенными волосами и бокалом вина в руке, чтобы поприветствовать своего возлюбленного. Но Томас отодвинул бокал — еще немного, и он выбил бы его у нее из руки.
— Что это значит, Илейн? Мы что, в игры играем? Ложись в постель, как послушная жена. Я знаю, что ты красива, тебе совершенно нет нужды демонстрировать себя подобно шлюхе.
Илейн судорожно сглотнула. Словно побитая собака, она отошла к постели и легла на спину. Судя по всему, это Томасу понравилось.
— Вот так-то лучше. Подожди, пока я разденусь. Ты могла бы помочь мне в этом, но не полуголой, это не подобает леди. А теперь подожди.
Томас спокойно разделся, аккуратно сложил вещи на стул. Но Илейн все равно слышала, что он дышит быстрее обычного, и испугалась, когда увидела его член после того, как он снял брюки. Ингер сказала, что он набухнет… но чтобы так? О боже, ведь если он войдет в нее этим, будет больно! Илейн сжалась, перевернулась на бок и слегка отодвинулась от него. Томас бросил на нее сердитый взгляд. Теперь его дыхание участилось еще больше. Он схватил ее за плечи, резким движением вернул в исходное положение и лег сверху.
Илейн хотела закричать, когда он вошел в нее без подготовки, но он закрыл ей рот своим. Его язык и член оказались в ней одновременно. Илейн едва не укусила его от ужаса и боли. Она захныкала, когда он стал двигаться внутри нее, постанывая от наслаждения. Его движения стали быстрее, дыхание стало прерывистым — Илейн едва могла сдерживаться от боли.
— Ах, как хорошо было… — это были его единственные слова, когда чуть позже он перевел дыхание.
— Но… — Илейн собралась с духом, когда боль отступила. — Ты не хочешь… разве ты не должен сначала поцеловать меня?
— Я совершенно ничего не должен, — холодно заметил Томас. — Но если ты хочешь…
Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы отдохнуть; затем он снова лег на нее сверху и на этот раз поцеловал — сначала в губы, так же глубоко и требовательно, как только что, затем в шею и грудь. Это тоже было больно, потому что больше напоминало укусы, чем поцелуи, совсем не так, как с Уильямом. Илейн сжалась еще сильнее. Она застонала, когда он снова вошел в нее, и на этот раз ей казалось, что это никогда не закончится. Но затем он отпустил ее. Снова была жидкость, как и в первый раз. Теперь Илейн знала, что вымывают из себя шлюхи уксусной водой, если их заставляли заниматься любовью в неподходящие дни. И мысль о небольшом количестве уксусной воды или хотя бы воды с мылом показалась вдруг очень заманчивой. Она чувствовала себя израненной, испачканной и обесчещенной. Замерев, она лежала рядом с Томасом, который вскоре уснул. Дрожа, Илейн выбралась из постели.
