можно крепче проводя кончиком языка по линии трусиков. Снова и снова, делая их максимально влажными, создавая внутри настоящий вулкан, который готов взорваться в любой момент. И все это время не разу не отводя взгляда. Горящего плотоядным огнем. Повергающего в пламя похоти и страсти.
Хочется остаться в этом моменте, хочется сделать это своим персональным раем и переживать вновь и вновь секунды безупречного удовольствия, когда сердце рвется из груди, а губы пересыхают от желания сделать Камилю, так же приятно, как и он и мне.
Может быть поэтому рука смело тянется к его волосам, гладит лицо, губы, старается коснуться ниже, дотянуться до пояса. Но тщетно. Слишком далеко. И словно слыша мои мысли, Камиль поднимается выше и спрашивает так прямо, что щеки начинают гореть.
— Хочешь мой член в рот, мышка?
— Хочу.
— Он тоже тебя хочет, — быстро целует Камиль меня, двигая во рту языком грубо и остервенело, а затем поднимается и просто разворачивает меня на сто восемьдесят градусов. Так, что моя голова оказывается неожиданно свисает с кровати. Камиль ничего не говорит, просто наклоняется так, что перед моим лицом оказывается его расстегнутая ширинка с мелькающими черными боксерами.
Меня прошибает током, когда его губы касаются влажной киски, а руки стремительно стягивают остатки нижнего белья. Выгибаюсь от пронзенного удовольствия, но Камиль двумя руками обхватывает мою грудь и вдавливает в кровать и вынуждает просто терпеть то, что он делает языком. То, проникая внутрь самым кончиком, то задевая пульсирующий клитор.
Лишь на мгновение я открываю глаза и вижу, как боксеры с трудом удерживают член, мелькающий, бодрящий воображение величиной и тонкими венами.
Тяну руку, освобождая твердое желание, которое тяжело ложиться в руку, подёргиваясь в ней в такт пульса. Я вскрикиваю, когда грубые пальцы пережимают соски, словно чего-то требуя. Стоит моему рту чуть раскрыться, как в губы толкается гладкая сухая головка.
Я целую ее, провожу кончиком языка по уздечке, чувствуя в рту солоноватую сладость и хочу стиснуть бедра, когда язык Камиля становится более жестким, грубым, настойчивым. Он делает мне настолько приятно, что в голове, кроме как ответить взаимностью не остается мыслей. Я открываю рот шире, принимая в себя его член и тут губы Камиля активно помогают языку быстрыми движениями подталкивая меня в самую пропасть. Снова и снова щелкая по клитору, целуя половые губы, вылизывая меня, они помогают мне добраться до точки невозврата. Опрокидывая в котел с кипящей лавой, окончательно взрывая вулкан порочного наслаждения.
Оргазм длиться так долго, что я мычу с членом в рту, невольно впиваясь ногтями в крепкий зад Камиля, тем самым толкая член глубже в рот. И он не теряется.
— Расслабься. Теперь я, – его руки продолжают массировать грудь, то щипая соски, то покручивая их, пока член размеренно продолжает двигаться все дальше, заполняя собой тугое пространство рта. В самое горло, куда так стремиться Камиль. Потом вытаскивает его, давая мне отдышаться.
— Умница, просто не напрягайся, — просит он и снова толкается внутрь, пока головка не входит так глубоко, что я ощущаю рвотный рефлекс, тем самым втягивая щеки и не оставляя себе другой возможности дышать. Он быстро выходит, стирает с губ слюни, размазывая их по груди, животу, касаясь гудящей после оргазма промежности.
Передышка и снова за дело. В этот момент я понимаю, что мне нравится это, в голове не одной мысли, что сосать Камилю может быть противно, что я хочу ему в этом отказать. Если он готов вылизывать меня, делать приятно, то я не буду строить из себя невесть что. Наоборот, я хочу, чтобы и ему со мной было хорошо. Чего уж там. Я очень хочу, чтобы он запомнил меня так, как я всегда буду помнить его.
Камиль толкается уже грубо. Собирает грудь в одну руку, другой легонько сжимая горло и проникая членом все чаще. Двигая бедрами все резче, не на мгновение не отрывая горящего, такого опасного взгляда, сулящего одно только запретное, очень грязное удовольствие. И я чувствую, как от пульсации его плоти во рту, от того как он сводит челюсть, как теряется в этих простых движениях, опираясь рукой на кровать, и я сама близка к очередной развязке. И он помогает. Касается вспухшего клитора кончиками пальцев и в пару быстрых движений доводит меня до звенящего в ушах оргазма.
— Давай, давай, — рычит он, толкаясь последний раз максимально глубоко, тут же освобождая мой рот, затем обильно обрызгивая грудь горячими белесыми каплями.
— Ох, Мышка. Ты просто охуенная, — Его чуть ведет, но скалится, размазывая по груди влагу. — Бля, Лид. Твои сиськи просто идеально смотрятся в моей сперме. Давай сфотографируем?
— Вот еще, — откашливаюсь я от смеха, пока он массирует мою грудь. Тут же наклоняется целует меня и прыгает рядом, шумно выдыхая. – Извращенец.
— О, ты даже себе не представляешь насколько.
— Мне уже страшно, — хочу слезть с кровати, но Камиль ловит меня и вынуждает оседлать его. Подняться. Он реально помешанный на моей груди, потому что снова ее тискает, смотрит так, что становится уже неудобно, а только что мягкий член, снова становится твердым.
Но я все равно спрыгиваю. Пытаюсь отыскать свои вещи.
— Ты куда?
— Ну все. Мы же потрахались, разве мне не нужно домой?
Он ловит меня до того, как я поднимаю лифчик, прижимается твердым пахом и проводит по спине кончиками пальцев.
— Ты конечно можешь пойти домой. Но там не будет меня и гитары.
— Да, гитары там не будет, – усмехаюсь я, выглядываю из-за своего плеча. – Сыграешь мне?
— Только после того, как мой член окончательно сдатся.
— Что-то мне подсказывает, — сама трусь попкой. – Что сегодня этого не случится.
Камиль смеется так низко, что по коже льется приятный ток предвкушения. Разворачивает меня к себе и легко поднимает на руки. Перед касанием губ шепчет:
— Все в твоих руках, Мышка.
Глава 45. Кот
Я не отпустил ее домой, не стал потакать желанию остаться гордой и независимой. Как по мне, поздняк метаться. Зато с пользой использовал то время, которое мы не могли заснуть. Постарался избавить ее от любых комплексов, навеянных прошлым. Использовал ее тело так, как мог только фантазировать. Показал, на что способно ее тело, и на максимум нагружал свое, вбивая ее в кровать под разными углами. Ее крик, когда я достиг
