Читаем без скачивания Запах соли, крики птиц - Камилла Лэкберг

— Насколько я понимаю, у вас есть кое-какая существенная информация об убийстве, которое мы так и не раскрыли. — Герда села между Конрадом и мужем. Они, похоже, ничего не имели против того, что она взяла командование на себя. — Расследованием обстоятельств смерти Эльсы Форселль руководила я, — сказала она, словно услышав мысли Патрика. — Конрад и Рикард работали со мной в одной команде, и мы потратили на расследование много времени. К сожалению, мы зашли в тупик и не двигались с места, пока не получили вчера ваш запрос.

— Прочитав о странице из книги, мы сразу поняли, что наш случай самым непосредственным образом связан с вашим, — подхватил Рикард, сцепив руки в замок.

Патрик невольно задумался над тем, каково это — работать под командованием жены. Хотя он признавал равноправие полов и считал себя мужчиной просвещенным, ему, пожалуй, пришлось бы трудновато, имей он в качестве начальника Эрику. С другой стороны, ей, вероятно, тоже не захотелось бы оказаться у него в подчинении, так что, может, ничего странного в этом и нет.

— Мы с Рикардом поженились после окончания расследования и с тех пор работаем в разных отделах. — Герда посмотрела на него, и Патрик почувствовал, что краснеет. На мгновение его заинтересовало, уж не умеет ли она действительно читать мысли, но потом он сообразил, что угадать ход его размышлений, вероятно, не составляло большого труда. Да он наверняка и не был первым.

— Где находилась страница? — спросил он, чтобы сменить тему.

В уголках рта Герды заиграла легкая улыбка, показывавшая, что она поняла, что он уловил язвительный подтекст, но слово взял Конрад:

— Страница была засунута в лежавшую возле нее Библию.

— Как обнаружили труп? — спросил Мартин.

— Дома. Ее нашел один из членов прихода.

— Прихода? — переспросил Патрик. — Какого прихода?

— Креста Девы Марии, — ответила Герда. — Это католический приход.

— Католический? — спросил Мартин. — Она была из какой-нибудь южноевропейской страны?

— Католицизм существует не только в южных странах Европы, — заметил Патрик, немного смущенный серостью Мартина. — Он распространен во многих частях мира, да и в Швеции имеется несколько тысяч католиков.

— Совершенно верно, — подтвердил Рикард. — В Швеции проживает порядка ста шестидесяти тысяч католиков. Эльса являлась членом прихода на протяжении многих лет, и он в принципе заменял ей семью.

— А какие-нибудь другие родственники у нее были?

— Нет, никаких родственников нам найти не удалось, — помотав головой, ответила Герда. — Мы допросили многих членов прихода, пытаясь понять, не было ли у них раскола или чего-то другого, что могло привести к убийству Эльсы, но потерпели фиаско.

— Если мы захотим поговорить с кем-нибудь из членов прихода, бывших с Эльсой в близких отношениях, к кому бы вы посоветовали обратиться? — Мартин держал наготове ручку, чтобы записывать.

— К священнику, вне всяких сомнений. К Сильвио Манчини. Он как раз южноевропеец. — Герда подмигнула Мартину, и тот покраснел.

— Насколько я понял по запросу, у жертвы из Танумсхеде тоже имелись следы связывания? — Рикард обратил вопрос к Патрику.

— Да, верно, наш судмедэксперт обнаружил следы от веревок на предплечьях и запястьях. Как я понимаю, это одна из причин, почему вы сразу посчитали смерть Эльсы убийством?

— Да. — Герда достала фотографию и передала ее через стол Патрику с Мартином.

Они несколько секунд посмотрели на снимок и смогли убедиться, что следы очень отчетливые. Эльсу Форселль, несомненно, связывали. Патрик узнал также и синяки вокруг рта.

— Вы обнаружили какие-нибудь следы клея? — Он посмотрел на Герду, и та кивнула.

— Да, клей от обычного коричневого скотча. — Она кашлянула. — Как вы понимаете, мы очень заинтересованы в том, чтобы познакомиться со всеми вашими данными об этих убийствах. Мы, в свою очередь, поделимся всем нашим материалом. Я знаю, что между полицейскими районами иногда существует соперничество, но нам бы искренне хотелось наладить хорошее сотрудничество, без всяких тайн друг от друга. — Это прозвучало не как мольба, а как холодная констатация факта.

Патрик, ни секунды не сомневаясь, кивнул:

— Само собой разумеется. Нам нужна любая помощь, вам тоже. Поэтому наиболее естественным будет, если мы получим копии вашего материала, а вы — нашего. И мы непременно будем поддерживать связь по телефону.

— Отлично, — сказала Герда.

Патрик не мог не обратить внимания на то, каким восхищенным взглядом посмотрел на нее муж, и испытал к Рикарду Свенссону еще большее уважение. Только настоящему мужчине могло нравиться иметь жену, поднявшуюся выше его по карьерной лестнице.

— Вам известно, где мы можем найти Сильвио Манчини? — спросил Мартин, когда они встали, чтобы попрощаться.

— Католический приход владеет помещением в центре. — Конрад записал адрес в блокноте, вырвал листок и отдал его Мартину, заодно объяснив, как туда добраться.

— Когда побеседуете с Сильвио, сможете забрать у дежурного пакет со всеми материалами, — сказала Герда, пожимая Патрику руку. — Я прослежу за тем, чтобы вам все откопировали.

— Спасибо за помощь, — искренне поблагодарил Патрик.

Сотрудничество между районами, как справедливо отметила Герда, не всегда являлось сильной стороной полиции, поэтому его очень радовало, что данное расследование служит примером обратного.

— Когда ты наконец покончишь с этими глупостями?

Йонна закрыла глаза. Голос матери в телефонной трубке всегда звучал так непреклонно, так обвиняюще.

— Мы тут с папой поговорили и считаем, что с твоей стороны крайне безответственно так растрачивать свою жизнь. Кроме того, нам надо думать о своей репутации в больнице, ты должна понимать, что позоришь не только себя, но и нас!

— Я так и знала, что все дело в больнице, — пробормотала Йонна.

— Что ты сказала? Йонна, говори так, чтобы я тебя слышала. Тебе ведь уже девятнадцать, ты обязана научиться артикулировать, как человек. Еще должна сказать, что последние газетные статьи ударили и по нам с папой. Люди начинают интересоваться, что же мы за родители. А ведь мы делали для тебя все, что могли. Но мы с папой выполняем важную работу, а ты уже настолько взрослая, Йонна, что должна бы понимать это и иметь хоть немного уважения к тому, что мы делаем. Знаешь, вчера я оперировала маленького русского мальчика, который приехал сюда для лечения тяжелого порока сердца. На родине ему не могли сделать необходимую операцию, а я ему помогла! Я помогла ему выжить и дала возможность вести достойную жизнь! Мне кажется, тебе немного не хватает смирения, Йонна. Тебе просто слишком хорошо жилось. Разве мы тебе когда-нибудь в чем-нибудь отказывали? Ты всегда имела одежду, крышу над головой и еду на столе. Подумай о детях, у которых есть половина, нет, десятая часть того, что досталось тебе. Они были бы счастливы оказаться на твоем месте. Они бы уж точно не стали заниматься подобными глупостями и причинять себе вред. Нет, я считаю тебя эгоисткой, Йонна, тебе пора наконец повзрослеть! Мы с папой считаем, что…

Нажав на кнопку, Йонна прервала разговор и, прижавшись спиной к стене, медленно опустилась на пол. Страх все нарастал и нарастал, пока она не почувствовала, что он рвется вверх и наружу, готовый выскочить через горло. Он наполнил каждую частичку ее тела, и ей стало казаться, что ее сейчас разорвет изнутри. Вновь, как и много раз прежде, ею овладело чувство, что ей некуда податься, некуда бежать, и она дрожащими руками достала бритвенное лезвие, которое всегда хранила в бумажнике. Пальцы так бесконтрольно тряслись, что она выронила лезвие и, выругавшись, попыталась подобрать его с пола. Несколько раз порезав пальцы, она все же сумела поднять лезвие и медленно поднесла его снизу к правой руке. Не отрывая взгляда от лезвия, она опустила его на покрытую шрамами, израненную кожу, напоминавшую лунный ландшафт из смеси белого и розового мяса, с ярко-красными полосами вместо речек. Когда показалась первая кровь, Йонна почувствовала, что страх ослаб. Она надавила сильнее, и маленький ручеек превратился в красный пульсирующий поток. Йонна смотрела на него с явным облегчением на лице. Снова подняв лезвие, она прочертила среди шрамов новую реку. Потом подняла голову и улыбнулась на камеру. Ее лицо казалось почти счастливым.

— Нам нужен Сильвио Манчини. — Патрик предъявил открывшей дверь женщине полицейское удостоверение. Она пропустила их и прокричала куда-то внутрь:

— Сильвио! Тебя зачем-то спрашивает полиция.

К ним вышел седовласый мужчина в джинсах и джемпере, и Патрик успел отметить, что подсознательно ожидал увидеть его в наряде священника, а не в обыкновенной будничной одежде. Логика подсказывала ему, что священник не может постоянно разгуливать в полном облачении, но все же потребовалось несколько секунд, чтобы свыкнуться с этой мыслью.