Получается, Милли — не колдунья. Некому было ей передать магический дар. Вряд ли лангсуяр заинтересовала бы девочка, способная в лучшем случае бросаться слабенькими искорками. Нет, малазийской кровопийце обязательно нужна та из наследниц Кощея, которая способна обрести дедово бессмертие.
— Вампиры не ошибаются, — констатировал Иван Дураков, выслушав мои доводы, — в материалах отдела сказано, что обладающие волшебной силой с легкостью находят собрата. Лангсуяр опознала в Милли свою цель. Значит, эта девочка — маг, а сила к колдовству передалась ей с рецессивными генами.
Не понял последней фразы. Скорее всего, Дураков хотел пояснить, что дар способен передаваться не от матери к дочери, а от бабки или прабабки к внучке.
— Нет-нет, — покачала головой Яга. — Ваша теория не верна. Я поняла, в чем дело, но пока не время Милли знать истинную причину. В ней есть магический потенциал, и если она встретит достойного наставника, то сможет научиться проявлять себя.
Янсен ёрзала на стуле. Понятно, заинтриговали девочку ее происхождением, объяснили, что она маг, а мать ее — выходец из сказочного мира. Я не меньше удивлялся в свои десять лет, когда передо мной предстала одна из нетеру и предрекла невероятную судьбу. Не сунься я в ту ночь в храм, не узнал бы ни Ивана, ни Маш-шу, не увидел бы столько дивных миров и не познакомился бы с той, что даровала мне изначальную силу. Стал бы я музейным экспонатом, на который глазеют толпы туристов. Да, что-то хорошее в моем спасении все же есть. Пускай любопытные путешественники взирают на поддельную мумию и потом рассказывают своим родичам, что повидали настоящего фараона.
— Хорошо! — Яга вдруг поднялась из-за стола. — Уже смеркается за окном. Как говорится, утро вечера мудреней, отдохнуть вам надобно, касатики. Снаряжу-подготовлю вас в путь, объясню, как сориентироваться в Лесоморье. А теперь ступайте отдыхать, родные мои.
Интересно, раззадорила, столько нового и познавательного поведала, а теперь спать гонит и не дает во всем разобраться. А вампир малазийский тем временем сидит в избушке и пьет кровь какой-нибудь девы из тридесятого царства. Не дело спать! Но с Ягой не поспоришь. Говорит, отдыхать, значит, так тому и быть.
Водяной откланялся и поспешил прочь, чтобы в темноте добраться до созданного им посреди Лесоморья дайвинг-клуба 'Тихий омут'. Пожелав нам удачи, он вытек в сени, и вскоре вовсе исчез из дома Яги. Мы стояли, не зная, куда и податься, пока добрая хозяйка не открыла дверь в тесную комнату, где располагалась двухъярусная дубовая кровать с мягкими перинами.
Увидев ложе с чистыми простынями, я осознал, что уже несколько суток практически не смыкал глаз. И стоило моей рогатой голове коснуться пышной подушки, глаза сомкнулись, и я провалился в сон, где гулял с Маш-шу по берегу Хапри под знойным кеметским солнцем. Мы лежали на горячем песке и смотрели на легкие белые облака, плывущие по лазурному небу, и я крепко обнимал ее… принцессу Кемета в элегантном желтом платье. Вдруг урей на ее тиаре отразил ослепительную вспышку, что я зажмурился, а когда открыл глаза, то обнаружил себя вовсе не на берегу реки, а в избушке бабы Яги. Ладно еще банально проснуться, но не прижимая ж к груди спящего напарника!!! Прикусив губу, я аккуратно разжал руки и попятился. И тут я понял, откуда взялась вспышка в моем сне. Милли, будь она неладна, свесилась со второго яруса кровати и занималась коллекционированием занятных картинок в коробочке.
Иван говорил как-то, что эти снимки можно куда-то выбросить. И теперь я мучался от стойкого желания избавиться от картинок, на которых я нежно обнимал напарника. Надеюсь, не целовал.
Туго завернувшись в простыню, я вышел на порог избушки. Прохладный свежий воздух отлично пробудил меня. Холод российского (то есть лесоморского) утра пробирал до костей. Освежающая роса омыла мои ступни, когда я спустился на траву. Еще бы мозги остудить, а то после произошедшего не пылают огнем на голове только рога.
Долго ли, коротко ли я морозил свое драгоценное тело на утренней прохладе, но меня позвала в дом баба Яга. Потупив взгляд, я уселся за стол, скрестив руки на груди, чтобы единственная одежда, простыня, не свалилась на пол.
— Касатик, ты сам не свой, — прокомментировала бабка, отвлекаясь от беседы с Иваном.
О чем они судачили, не доложили, но явно не о картинках, которые успела запечатлеть Милли. Кроме того, Дураков, к счастью, не заметил произошедшего постыдного для нас двоих происшествия. Теперь мне следовало научиться удалять картинки незаметно для хозяйки коробочки. Тяжко! Эти штуковины с кнопочками для меня — непостижимая тайна. Что сборщик картинок, что глас бога. Магические предметы!
Тем временем гостеприимная Яга закурила и дыхнула в сторону напарника. Зачем? Скорее всего, случайно, ведь бабка вечно дымила словно печь. Только вчера мы сидели на скамье, достаточно далеко от эпицентра вони и отравы, а сегодня дым ударил Ивану прямо в нос, и тот, скрестив руки на груди, согнулся пополам. Он кашлял и чуть ли не бился головой об стол, а глаза его слезились.
— Слушай, колдунья, — вскочив, я одной рукой придерживал простыню, а второй ударил по дубовой крышке стола, — ладно еще в козлов превращать, но когда вы специально дышите в лицо гостям своим перегаром…
— А что тебе перегар, шемахан?
Невинным взглядом бабка уставилась в потолок. Она докурила сигарету до самого конца, словно специально издеваясь над задыхающимся Дураковым.
— Не видите, аллергия у него на никотин! — фыркнул я, пытаясь придать вертикальное положение потерявшему сознание другу. — И на котов, кстати, тоже!
— Фи, астматики, язвенники, трезвенники, — кривляясь, заявила бабка. — Тащи его в спальню, лечить будем, пока копыта не отбросил.
До полудня сидела Яга у постели больного. Нелегко ей пришлось без современного медицинского оборудования. Но бросить курить старушка после случившегося не решила. Она извела не одну пачку 'Беломора', пока не вылечила несчастного гостя.
— Что, добро пожаловать с того света? — ехидно спросил программист. — Курить меньше надо, бабуля! Вот сидите в своем Лесоморье, а в нашем мире не то, что 'Беломорчик' сняли с производства, так и вообще, запрещают дымить в общественных местах.
— Так! — разъярилась Яга. — С каких это пор мой дом стал общественным местом?
Вот этого Иван и не учел. Милли, было поддержавшая программиста, прикусила язык, хотя и пыталась добавить что-то к речи вожатого.
— Ладно, касатик, — старушка швырнула пачку в печь, — я тебя от аллергий всяческих вылечила! Теперь ты и от курева не будешь задыхаться, а на котов чихать не станешь и даже, съев клубнику, не покроешься красными пятнами…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
