как с одной из своих, и я не могла отрицать, что никогда не ощущала себя настолько комфортно в любой из компаний Генри. Это согревало мое сердце.
А также дало мне повод задуматься о перспективах, которые я не рассматривала с момента приезда в Канаду. Если все любили Ксандера, мог ли он на самом деле быть таким монстром, каким я его рисовала?
Я провела с ним достаточно времени, пока он учился в колледже, чтобы подтвердить, что Ксандер был хорошим человеком, но мне не особенно нравилась его новая сторона. Поэтому я отвлекалась на свою обиду из-за контроля над моей жизнью, и гнев из-за его новообретенного собственничества. Мы не заводили разговор по душам, чтобы понять точку зрения друг друга.
Возможно, если я верну его расположение, он расслабится рядом со мной и проявит часть той зрелости, которой он славится. Тогда я смогу заставить его понять, что взять на себя опеку надо мной или сделать мне ребенка было бы ужасной ошибкой? Вместо этого ему следовало бы выступить в суде за то, что мне вообще больше не нужен опекун.
Я не могла… нет, я бы не попала в ту же ловушку снова. Что бы ни двигало его потребностью обладать мной, это должно было быть чем-то обусловлено. Споры с ним ни к чему не привели, а я, как напомнили мне сегодня мои контакты, была превосходным дипломатом.
Пришло время проверить теорию.
К тому времени, как я закрыла крышку MacBook, от яркого света экрана у меня разболелась голова. Выпитый вчера алкоголь не помог делу, а от утреннего секс-марафона у меня до сих подрагивало тело. Я была измотана и не хотела возвращаться на стадион, но понимала, что спор с Ксандером не вписывается в мой новый план быть хорошей.
Усталость, однако, улетучилась, как только мы ступили на арену. Свежий, холодный воздух встретил меня вместе с восхитительными ароматами пива, закусок и… людей. Я давно не видела столько людей. Там, где это должно было бы быть подавляющим, хаос произвел обратный эффект. Энергия толпы оживила меня.
Моя вялость исчезла, сменившись ярким возбуждением. Когда я добралась до своего места, мой взгляд привлекли яркие цвета, мелькающие на большом экране. Арена так действовала не только на меня. Весь стадион был переполнен восторженными болельщиками в оранжевых джерси, многие из которых носили имя Ксандера на спине или размахивали плакатами с надписью «Вперед, Троянский Воин!»
Джаспер еще не приехал. Я не знала, как прошел его разговор с братом прошлой ночью; к тому времени, когда Ксандер наконец позволил мне подняться с кровати, Джаспер уже ушел, и с тех пор я его не видела.
Охрана также сохраняла дистанцию. Единственными людьми в моей секции были несколько девушек, которые выглядели вдвое моложе меня. Я догадалась, что нужно знать игроков лично, чтобы получить места в этой секции, поскольку она оказалась более эксклюзивной, чем обычная.
Мой живот свело, когда я увидела, что некоторые из них щеголяют в джерси с фамилией Максвелл… совсем как я. Может, Ксандер был тем, кто пригласил этих хоккейных заек?
Тошнота подкатила к моему горлу.
Мой взгляд был прикован к девушкам, пока я тщательно изучала их ухоженные ногти и осветленные волосы. Они завязали свитера сзади, чтобы продемонстрировать стройные тела, в то время как я плавала в своем, как бесформенный кит. Они были энергичными и веселыми. В сравнении с ними я напоминала выдохшуюся актрису, чьи лучшие времена остались позади.
Я не бредила.
Я знала, что между мной и Ксандером не может быть ничего серьезного. Если не наши семейные узы, то его возраст и статус знаменитости служили тому причиной. Судя по сегодняшним электронным письмам и звонкам, я должна была благодарить свою счастливую звезду, что один из самых востребованных игроков НХЛ уделил мне время.
Я предполагала, что у него было много женщин до меня, и после меня их тоже будет много.
Я просто считала, что во время меня никого не будет.
Факты свидетельствовали об обратном, а почему бы и нет? Он был молодым спортсменом, у которого вся жизнь впереди, и ему следовало бы быть с одной из этих девушек — с кем-то его возраста.
Они продолжали хихикать, попеременно снимая себя и фотографируя игроков, выходящих на лед. После первоначального пренебрежительного взгляда девушки, казалось, вообще не замечали меня. Но они вынырнули из своего маленького пузыря достаточно надолго, чтобы увидеть темную грозовую тучу, нарастающую внутри катка. Этой тучей был, конечно же, Ксандер, который выехал на лед и смотрел прямо на меня. И снова мой взгляд был направлен не на него, потому что меня отвлекли хоккейные зайки. Он выглядел так, словно ему потребовалась каждая капля самоконтроля, чтобы не подъехать сюда и не наказать меня за этот проступок.
Мысли о других женщинах растворились в безошибочном шуме скрежета коньков по льду и голосе диктора, звучащем из динамиков. Я подняла голову на большой экран, где отображалась статистика игроков. Атмосфера была слишком напряженный, чтобы беспокоиться о девушках вдвое моложе меня.
Внезапно мое внимание привлекло что-то еще, или, скорее, кто-то еще. На льду хоккеисты совершали обход. Я не могла разглядеть всех через защитные шлемы, но легко узнала Ксандера, так как он был чертовски высоким. Он также был единственным, кто не переставал смотреть в мою сторону.
На этот раз я ответила ему взаимностью. Я не смогла бы отвести от него глаз, даже если бы попыталась. Я видела, как он играл вчера, но ничто не сравнится с адреналином в день игры. Он был свободным на льду, скользил так, словно владел им. Словно он был дома.
Меня захлестнула внезапная горечь по отношению к Генри. Почему я позволяла ему издеваться над собой, из-за чего я пропускала этот знаменательный момент годами?
Я отбросила эту мысль, как только ко мне присоединился Джаспер.
— Разве не захватывающе смотреть это вживую? — спросил он, потягивая один из напитков, которые нам принесли.
— Не могу поверить, что никогда не была ни на одной из его игр.
Я с благоговением уставилась на Ксандера, неохотно подчиняясь его требованию не спускать с него глаз.
Ксандер пронесся по льду, его движения были настолько стремительными, что уследить за ними было практически невозможно. Через несколько минут после заброса шайбы он с огромной силой врезался в кого-то, и другой игрок звучно ударился о стекло.
Я вздрогнула, когда тренер выкрикнул его имя достаточно громко, чтобы оно эхом отразилось от гудящего катка, хотя, в отличие от вчерашнего
