Дороша, кажется, решил последовать совету Агофена. Он отошел от двери, сел на ворох свежей соломы вынул башмак из ранца и стал его рассматривать, будто видел впервые. Рассматривал, рассматривал и, явно, остался чем-то недоволен. Потом вынул из нагрудного кармана небольшую, узкую медную пластинку и стал так же тщательно рассматривать ее.
- Что-то не получается? - поинтересовался Максим.
- Получается, не получается... Легко сказать... - Дороша показал пластину Максиму. - Вот эта цынага в точности к моему башмаку подходит. С медью кожа веселей смотрится. А на какое место ее поместить?
- Не знаю, - поопасался дать непрофессиональный совет Максим.
- Вот... И я не знаю, - признался лепрекон. - То ли ее на носке загнуть, то ли над каблуком пристроить, то ли над верхним срезом? И, опять же, слева или справа?
- Красивая пластинка, она и вправду украсит башмак. Куда ты ее ни поставишь, везде хорошо будет смотреться, - подсказал Эмилий.
- Нет, не все равно, - не согласился Дороша. - Каждый предмет должен на своем месте находиться. Иначе ерунда какая-нибудь получиться может. У телеги колеса должны быть внизу, а не сверху. Поставь колеса вверху, так телега не поедет. А рога, у быка, спереди, на голове. Если, скажем, быку рога на спину приспособить, как он ими бодаться станет? И уши должны быть на голове, а не на плечах, и не на ногах. Эта украшательная пластинка должна свое место иметь. А как это место найти?
- Не знаю как это место найти, - снова вмешался Максим. - Но у кузнечика уши, как раз, на ногах.
- Чего? - Дороше показалось, что он ослышался. Не мог умный Максим сказать такую ерунду: уши и на ногах!
- Уши, говорю, у кузнечика, как раз на ногах, - повторил Максим.
- Не может такого быть... - лепрекон, впервые с тех пор как Максим узнал его, выглядел растерянным.
- Может, - подтвердил Эмилий. - Природа дает нам примеры удивительного многообразия. Кузнечики являются надсемейством прямокрылых насекомых, подотрядом длинноусых. Лапки четырехчленистые. В отличие от других длинноусых, слуховой аппарат у кузнечиков находится на голенях передних ног.
Не поверить Эмилию Дороша не мог. Эмилий был Заслуженным библиотекарем Гезерского герцогства и прочел столько книг, сколько Дороша в жизни не видел.
- Значит на ногах... - по-прежнему с растерянностью протянул Дороша. - Интересно... Уши и на ногах... Что же у них тогда на голове? - Он прижал медную пластинку к носку башмака, недовольно покачал головой, переместил к каблуку и снова задумался.
- То, что ты знаешь все о таком мелком и незаметном существе, как кузнечик, это хорошо, - обратился Агофен к Эмилию. - Но скажи, когда, по твоему мнению, мой терпеливый друг, мы попрощаемся с бароном Брамина-Стародубским и обрадуем бабушку Франческу?
- Я думаю, что нам лучше двинуться в путь когда стемнеет. До вечера побудем здесь, отдохнем, а когда наступят сумерки, отправимся в путь, - предложил Эмилий.
- Если нас не станут вешать раньше, - заметил Максим. - Вы обратили внимание, как в этом замке скучно. Всем хочется развлечений. Я думаю, их народный хор уже репетирует. И танцевальный кружок готовится.
- Хор хотелось бы послушать, - признался Эмилий. - Интересно, кто им руководит, специалист или любитель?
- Боюсь, что не удастся, мой музыкальный друг, - разочаровал его Агофен. - Здесь вначале вешают, затем поют.
- А нельзя ли попросить, чтобы сделали наоборот? - спросил Эмилий. - Чтобы вначале пели, а вешали уже потом, - какие-то мамочкины гены тянули Баха к музыке.
- Попросим барона, - предложил Максим. - Барон добрый, возможно и не откажет.
- Чего это он добрый? - не согласился Дороша. - Был бы добрым, не держал бы нас в этом повале с гнилой соломой и отдал бы нам жаренного поросенка. Это бароны разбойники, еще похлеще самих разбойников.
- Ну, Дороша, ты прямо Америку открыл,{7} - рассмеялся Максим.
- Я ее даже в руки не брал (В параллельном мире, да еще в средние века, представления не имели, что есть какая-то Америка и, кажется, вообще не собирались ее открывать. А может ее там и не было. Мир, хоть и параллельный, но копировать наш не обязан), это я баночку с клеем открыл, чтоб пластинку приклеить. От клея и запах такой. Я все-таки думаю, пристроить цаныгу над каблуком, справа.
Глава четырнадцатая.
Барону хочется получить выкуп. Гарпогарию дают пендаля. Согласно традициям предков. А нам это надо?! Перед штурмом. Ждать нашим путешественникам пришлось недолго. Часа через два командир дружинников вернулся.
- Барон отобедал, а отдыхать не стал, решил на вас посмотреть, - сообщил ран Клемент. - Будет с вами разговаривать. Вы не гневайте его. Кто к нему с уважением, он перед тем как повесить, разрешает высказать последнее желание и приказывает накормить. Вот вы и поесть сумеете. Перед тем как повесят, очень полезно. Все-таки, последний раз.
- Нашего жаренного поросенка? - ехидно поинтересовался Дороша.
- Уж не знаю, - уклонился от ответа стражник. - Что есть, то и дадут. Наш барон сам мало ест. Не в еде счастье. Но тем, кого повесить надо, последний кусок может отдать.
- Посоветуй нам, многоуважаемый и достопочтимый ран, как нам себя вести, чтобы не раздражать их светлость барона? - полюбопытствовал Агофен. - Что мы должны делать и чего мы делать не должны?
Клемент внимательно оглядел путешественников: линялые майку и джинсы Максима, старенький халат и тапочки Агофена, простенькую одежонку Дороши. А у Эмилия и глядеть было не на что.
- Есть у вас какие-нибудь капиталы? - со слабой надеждой спросил он.
- О бдительный хранитель порядка в этом прекрасном замке и благодатных землях, окружающих его, разве мы похожи на путешественников, у которых есть капиталы? - разрушил слабую надежду рана Агофен.
- А богатые родственники?
- Богатых родственников у нас нет, и друзей богатых тоже нет, - не постеснялся признаться Максим.
- Это плохо, что нет, - с сожалением определил ран Клемент. - Получается, что выкуп вы заплатить не можете, и никто другой за вас тоже не заплатит. Так?
- Не заплатят, - подтвердил Эмилий.
Дороша вообще промолчал. Чего отвечать на дурацкие вопросы.
- Тогда не тяните, сразу признайтесь, что разбойники, - посоветовал ран Клемент. - Барону приятно будет повесить разбойников.
- Но мы не разбойники, - возразил Эмилий. - И существует презумпция невиновности. Свидетелей у вас нет, вещественных доказательств - никаких. Вы не можете доказать, что мы разбойники. А раз не можете, то должны нас отпустить и принести извинения за причиненные нам неудобства. Я уж не говорю об определенной компенсации, - он небрежно пнул солому.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
