Когда до выхода оставалось всего несколько минут, Дэвид наконец заглянул к ней. Она бы не перенесла, не сделай он этого. Но, когда отец заключил ее в объятия и закружил, она тоже подумала, что не выдержит.
— Жалко, что ты не едешь, — прошептал он ей в волосы.
Розалинд прижалась к нему и расплакалась, не думая о том, что может испачкать его жилет. Честно говоря, она даже надеялась на это.
— Не уходи, — взмолилась она. — Пожалуйста, не уходи.
— Ах, милая, — пробормотал отец, еще крепче обнимая ее. — Ты так себя мучаешь.
— Нет, это ты меня мучаешь, — сказала она, отстраняясь, чтобы посмотреть на него. Дэвид был идеально выбрит, густые седые волосы были аккуратно зачесаны назад. Но больше всего она любила его дымчато-синие глаза. Когда отец смотрел на нее, она всегда видела в них нежность и веселый огонек. Сегодня же во взгляде Дэвида сквозила тревога, и Розалинд опять задумалась, так ли он уверен в том, что делает, как хочет это показать.
— Постарайся порадоваться за меня, — проговорил он, убирая с ее щеки упавшую прядь.
— Как я могу, если знаю, что ты совершаешь ошибку?
В глазах отца мелькнуло раздражение, и Розалинд почувствовала, что ей стало еще больнее. Он очень редко злился на нее, а значит, эта вспышка — лишнее доказательство того, как они отдаляются друг от друга. Она приготовилась услышать резкий ответ, но потом, увидев, каким тяжким бременем ложатся на отца переживания, встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.
— Я всегда буду любить тебя, — прошептала она, — и всегда буду рядом.
— Знаю, — сухо сказал Дэвид, — и я тоже.
Он посмотрел на часы.
Розалинд хотела отвернуться, но отец схватил ее за плечи.
— Чем ты сегодня занимаешься? — спросил он.
Ей не очень понравился его резкий тон, но она ответила:
— Ди подъедет, мы, наверное, как всегда, пообедаем вместе, а потом...
Когда к горлу подкатили слезы и она не смогла договорить, отец опять привлек ее к себе и крепко обнял.
— Дэвид, — сказал Лоуренс, заходя в комнату, — папа в машине. Мы готовы ехать.
Увидев сына, Розалинд почувствовала, что ее сердце разрывается на части. Он выглядел таким красивым и важным в сером фраке и жилете с узором пейсли. Его галстук был травянисто-зеленого цвета, как и у отца, а блестящие кудряшки казались еще темнее на фоне белой как снег рубашки. Она представляла, какое впечатление будет производить Лоуренс, и надеялась, что его не станут донимать излишним вниманием. Предупредила ли она своих гостей? Побеспокоился ли отец сказать ей об этом? Будет ли что-то значить такой ребенок, как Лоуренс, для такой, как она, наверняка думающей только о себе?
— Скажи маме «до свидания», — попросил Дэвид, когда Лоуренс повернулся уходить.
— До свидания, мама, — послушно проговорил мальчик. — Я сегодня увижу Люси.
Дэвид закатил глаза, и Розалинд, понимая, что от нее ждут улыбку, попыталась ее изобразить.
— Ну, пока, — прошептала она.
— Пока, — сказал отец и, бросив на прощание полный сожаления взгляд, ушел.
Вернувшись к письменному столу, Розалинд взяла телефон и перечитала СМС-сообщение, которое набрала перед приходом Дэвида. Она еще не отсылала его, но теперь сделает это. Она провела по экрану большим пальцем, и сообщение отправилось.
— Можно? — раздался из-за двери настойчивый голос Эми. Не дожидаясь ответа, она влетела в спальню, где ее сестра сидела перед туалетным столиком, растянувшимся во всю стену. С обоих концов на нее смотрели огромные двойные зеркала, а посередине стоял телевизор с плазменным экраном.
— Вот это да! — с чувством воскликнула она. — Твои волосы великолепны! Потрясающая работа, — сказала она стилистке Мельвине. — Я привыкла к твоей косе, но эта прическа просто божественна.
Лиза вертела головой из стороны в сторону, с радостным блеском в глазах любуясь «французской ракушкой», которая с кажущейся легкостью окутывала ее затылок, и воздушными прядями, свободно падавшими на лицо и шею. За последние несколько недель Мельвина четыре раза вызывала Лизу на пробные сессии, чтобы отшлифовать этот небрежно-элегантный образ. Теперь, когда стилистка приглаживала и начесывала, делая последние штрихи, а Эми, выглядевшая необычайно модной в ярком платье цвета фуксии с бледно-лиловыми лентами и восхитительной шляпе в тон, наблюдала за ее работой, Лиза почувствовала, что трепещущий клубок нервов внутри нее разлетается во все стороны, как подброшенный к небу пучок лент. Она понятия не имела, почему сегодня все казалось таким огромным и пугающим, но по какой-то причине дергалась и переживала, как подросток. Каждый раз, когда айфон сигналил о полученном сообщении, у нее все внутри переворачивалось и очередная попытка обрести душевное спокойствие оканчивалась провалом.
— Мне нужно найти свой мобильный, — сказала она Эми. — Я слышу его, но разглядеть айфон во всем этом бедламе не так просто.
— Давай-ка я его разыщу, — предложила Эми и, пробираясь к сестре через нагромождение ящиков и уже распакованных вещей, заброшенных сюда отчасти переездом, отчасти свадебной кутерьмой, сказала: — Кстати, приехала мама. Она с Рокси, платье которой выглядит абсолютно изумительно. Я чуть не заплакала, когда ее увидела. Она сама почти как невеста.
— Ни с места! — скомандовала Мельвина, когда Лиза начала подниматься. — Мы еще не посадили кристаллы.
Крепче сжав полотенце, в которое была закутана, Лиза послушно вернулась к зеркалу, гадая, что сейчас делает Дэвид и чувствует ли он себя таким же взвинченным, как она. Но почему она так переживает? Она не понимала этого, ведь они уже поженились. Тони, который сейчас наверняка напивается со старыми друзьями или забывается в объятиях другой женщины, тут явно ни при чем. Хотя она была бы весьма признательна, если бы он прекратил постоянно являться в ее мысли незваным гостем.
Поспешно переключаясь на Дэвида, Лиза почувствовала, что волнение нарастает, и вспомнила о разговоре, который был у них сегодня рано утром. Он забегал поздороваться и напомнить, что передумать уже не получится. Ей и не хотелось, но почему-то стало неприятно, что он это сказал. С другой стороны, облегчением было видеть Дэвида в приподнятом и даже шутливом настроении после прошлого вечера, когда она позвонила узнать, как у него успехи со словами, а он нагрубил ей в ответ.
Этим утром он ничего не говорил о словах, так что Лизе оставалось лишь предполагать, что он их выучил. О письме, которое она посылала Розалинд, Дэвид не обмолвился, и она решила эту тему не поднимать. Если Розалинд выбросила послание или вернула отправителю, это может усугубить напряжение между ней и ее отцом, что сегодня им обоим ни к чему. Лиза гадала, что сейчас делает и как себя чувствует Розалинд. Больно было думать, как она одинока и несчастна, но в то же время исступленное неприятие, с которым она относилась ко второй женитьбе отца, начинало казаться каким-то проклятьем.
